А когда все закончилось, взял свой узелок с пидарской кровати и прошел прямо по лежащим и корчащимся телам, то и дело попадая каблуками по чьим-то лицам, к окну. Бросил к выходу из-под подушки угловой лежанки чьи-то вещи и встал сам рядом.
– Еще желающие есть?
В камере опять повисла тишина. Но уже не такая напряженная. Почти радостная даже. Он понял, что победил. Но не знал, что это победа лишь на время…
– Нормально все, братан… – наконец сказали откуда-то от двери. – Все по уму…
Тот человек, который первым хотел его ударить, и был Шурик Беломор. Через час, отмочив лицо под умывальником, он не побоялся подойти к противнику.
– Ты – зверь, Сохатый… Как ты – даже на зоне не бьют. Не торопись в беспредельщики. Хреново тебе будет…
– Меня не учили бить. Меня учили только убивать, – повторил он то, о чем только что подумал. – Будь счастлив, что в живых остался. В следующий раз не останешься. Это всех касается, – сказал он, по-командирски понизив голос на последней фразе. – Власть переменилась. И порядок тоже.
– Робин Гуд? Всеобщий защитник, что ли? Ну-ну… Как-то ты на зоне запоешь? Там не так живут, как ты привык, там порядки свои, спецназовец…
Значит, они уже знали, кто он такой. Беспроволочный тюремный телеграф работает лучше государственных средств связи – это общеизвестно. И сами контролеры при этом считаются стационарными телеграфными аппаратами.
Угроза не подействовала. Пока еще Дым Дымыч не сталкивался в реальности с силой, которую нельзя победить другой силой. И он надеялся на себя.
…Хавьер принципиально не держал дома рюмок. Пили здесь только из граненых стаканов. И исключительно водку. Правда, хорошую, дорогую. Но исключительно отечественного производства. Водку Хавьер уважал всегда, как национальный напиток, и этим гордился. Себе он налил до края. Тоже с уважением. Посмотрел вопросительно на Сохатого. Дым Дымыч отрицательно покачал головой.
– Знаешь же сам – за рулем не потребляю…
– И правильно.
Хавьер выпил и сразу же налил себе еще стакан.
– Подожди, – попросил Сохатый. Он знал, что пьяный Хавьер становится дурным и непредсказуемым. А с дурным разговаривать трудно. – Давай сначала о делах поговорим.
Тот согласно кивнул.
– Сначала рассчитаемся.
– За что? – Хавьер счет деньгам любил. – Аванс ты получил. Что еще?
– Теперь выплачивай расчет.
– Уже?
– Я хоть когда-нибудь просил расчет раньше времени? Если прошу – значит, все…
Хавьер повеселел.
– Хороший ты спец. Жалко тебя будет терять…
– А зачем меня терять? – насторожился Дым Дымыч. Опасности он не почувствовал и, зная свой звериный нюх на опасность, не сильно обеспокоился. Тем более в ножной кобуре он носил под брюками пистолет. Достать его он возможность найдет всегда. При тренировке на это требуется три секунды. Но не станет Хавьер стрелять у себя дома, даже если решится от Лосева избавиться. Он придумает что-нибудь другое, чтобы от себя подозрение отвести.
– Потому что тебе необходимо будет скоро уехать. Скоро и надолго.
– Рассказывай.
– Мой человек – мент-родственничек – сегодня утром был по делам в областной прокуратуре, у следака Оленина. Тому позвонил какой-то стукач по фамилии или по кликухе то ли Седов, то ли Седой. Названы были я и ты. В связи с чем – родственничек не знает. Следак не сказал. Ты сам, случаем, не знаешь?
– Интересно… – Сохатый сразу уловил связь между сообщением Хавьера и звонком Оленина. – И ты считаешь, что мне следует в темпе срываться?
– Не сразу. Меня Саид просил человека ему найти. Для работы. Мы пару раз с ним уже контактировали. Он хорошо платит. Я тогда залетных приглашал. А сейчас вопрос совсем срочный. Тем более что тебе все равно уезжать. Может, я подумал, напоследок согласишься отработать?
Сохатый недолго думая мысленно прокрутил другой вариант, но своими соображениями с Хавьером делиться не стал. Не тот это человек…
– Соглашусь. Но одно условие. Только если ты найдешь мне этого Седого. Я не люблю, когда меня знают много людей. Он – явно лишний.
– Постараюсь. Это, как понимаешь, и в моих интересах. Сегодня же потороплю ребят.
Дым Дымыч кивнул.
– А кто интересует Саида?
– Один бизнесмен. Представляет какой-то западный фармацевтический концерн. Лекарствами торгует. Гагарин Виктор Юрьевич. Не слышал о таком?
Только тренированная воля помогла Сохатому не вздрогнуть. А вздрогнуть было от чего. И даже желание появилось стакан водки себе налить, но он удержался.
– Не слышал.
– Так по рукам?
– По деньгам…
Оленин только успел вернуться с обеда, когда дежурный, нервничая, сообщил, что его срочно вызывает заместитель прокурора. Дважды уже звонил. Нервы после утреннего звонка Седого расшалились, и почему-то Николай Сергеевич вообразил, что разговор обязательно будет идти о том, что он знаком с Сохатым. Мало ли кому еще стучит Седой…
