– Сейчас все вместе соберемся и я вам расскажу. Не знаю, как было на самом деле, но я бы это ограбление провел совершенно спокойно. Без заминки…
Дым Дымыч контролировал каждое свое слово не менее тщательно, чем когда-то ситуацию во время боя. Да сейчас и шел настоящий бой, только словесный, в котором любая неосторожность может стоить жизни. И импровизировать, в полном соответствии с обстановкой, приходилось точно так же, как в реальном бою, когда вокруг угрожающе посвистывают пули. Импровизировать и без губительной задержки принимать решение – как и что сделать, чтобы победить и самому остаться невредимым. Такой бой умеет вести только спецназ.
Они вошли в тир. Несколько человек ждали их за двойными металлическими дверями. Дежурный вахтер – одноногий старик инвалид в камуфляжный форме – к их появлению остался безучастным, только постукивал костылем по бетонному полу, пытаясь безуспешно раздавить резиновым набалдашником усатого, как он сам, но более резвого таракана. Видимо, взыграло чувство ревности – у таракана усы топорщились сильнее.
Чуть в стороне пристроилась женщина на табуретке. Сохатый сразу заметил ее неуместность в этой полутемной, мрачноватой и сырой обстановке. Коротко и спокойно, в то же время деловито стрельнул глазами, встретившись с ее взглядом, и сразу узнал ее. Значит, проверяют. Это опознание. Само опознание еще ничего не дает. Даже если она и скажет достаточно уверенно, что видела его в производственном корпусе, он вполне может отказаться – да что вы, любезные, обозналась женщина. Слишком мимолетной была их встреча, слишком незапоминающейся. Не должна она его опознать, не должна. Это он профессиональным взглядом разведчика может запомнить ее лицо. Она – нет. Кроме того, он в тот день был насторожен. Она – нет. Он тогда знал, что должно произойти. Она – нет. Но сейчас сам, настроенный на полнейшую осторожность, он остался непроницаемым, безучастным к ее присутствию. Никак не показал того, что ситуацию с проверкой прочитал, как письменное оповещение. И понял по поведению женщины, что она вполне оправдала его ожидания. Надолго ее взгляд на нем не задержался. Стала так же рассматривать других. Одного из ментов более внимательно. Причем дважды возвращалась взглядом к нему. Словно сомневалась. И правильно, всегда надо сомневаться в подобных случаях. Дольше жить будешь.
Дым Дымыч обладал обязательным для разведчика умением – видеть все вокруг рассеянным взглядом. Вроде бы и не смотрит куда-то конкретно, но видит все вокруг с разбросом в сто восемьдесят градусов. Его, как и других спецназовцев, долго и специально этому обучали. Но дольше задерживаться на одном месте тоже, пожалуй, не стоит.
– Где стрельбище?
– Сначала в оружейную, – капитан Овчинников показал металлическую, бункерного типа дверь.
Сохатый прошел туда вдвоем с Олениным. За столом, рядом с распахнутым настежь сейфом, сидел человек в погонах майора внутренних войск. Оленин расписался за пистолет «ТТ» с полной обоймой. И тут же вручил оружие командиру.
– Пошли.
Бетонная крутая лестница с низким потолком. Длинный коридор стрельбища. Он не так узок, как кажется из-за своей длины. Здесь собрались восемь человек. Трое с пистолетами в руках.
– Что, убиенные тоже в атаку готовились? – глядя на них, зло спросил Сохатый и хохотнул. Он был заведен и готов к бою. Восемь человек вооруженных – это многовато, если что-то случится. Но пистолет ему в руки дали. Значит, случиться ничего не должно. Значит, он прошел проверку.
Капитан Овчинников в это время что-то шептал на ухо Оленину. Старший следователь довольно кивал. Дым Дымыч догадался – Володя докладывает, что женщина его не опознала.
– Убрать пистолеты, – скомандовал Оленин.
