Может, мы все спятили, подумал Данкен, раз стоим здесь и на полном серьезе рассуждаем о колдовстве? Впрочем, нельзя отрицать, что местность переменилась. Он вспомнил свои недавние ощущения. Да, сомневаться не приходится. Данкен не видел радуги, которую приметил Эндрю, однако замечал некоторые другие несуразности; оглядевшись по сторонам, он убедился, что их ничуть не убавилось.
– Пожалуй, пора трогаться, – сказал он. – Позавтракаем позже. Надеюсь, нам посчастливится добраться до черты, за которой колдовство, если вам угодно выражаться таким образом, уже не имеет силы. Сдается мне, оно вряд ли распространяется достаточно далеко.
– Дальше будет хуже, – предостерег Эндрю. – Я уверен, впереди нас поджидают тяжкие испытания. А если мы повернем обратно, колдовство, наверное, скоро кончится.
– От нас только того и ждут, – буркнул Конрад. – Иначе ради чего было стараться? Но мы не собираемся возвращаться. Милорд решил идти вперед. – Он подобрал седло, положил его на спину Дэниелу и затянул подпругу. – Иди сюда, Красотка, будем собираться.
Красотка, прядая ушами, подошла и встала так, чтобы Конрад мог навьючить на нее поклажу.
– Всем идти вовсе не обязательно, – сказал Данкен. – Мы с Конрадом никого не неволим.
– Мое мнение вы знаете, – бросил Эндрю.
– Знаю, – кивнул Данкен. – Вы идете с нами.
– Я тоже, – проговорила Мэг. – В этом запустении старуха вроде меня в одиночку пропадет в два счета. А что до колдовства, я выкидывала и похуже.
– Однако неизвестно, что ждет нас впереди, – предупредил Данкен.
– По крайней мере, вы меня всегда накормите, – отозвалась ведьма. – А без вас мне частенько приходилось питаться орехами да кореньями. Я столько рылась в земле под деревьями, что почти превратилась в дикую кабаниху. И потом, я не какая-нибудь бука, чтобы избегать компаний, тем более что раньше мне водиться было и не с кем.
– Хватит болтать, – проворчал Конрад, подхватил Мэг на руки и усадил в седло.
Дэниел загарцевал на месте, приветствуя всадницу.
– Держись крепче. Крошка, пошли.
Мастиф побежал вперед. Конрад направился за ним. Далее двигались Красотка и Эндрю, усердно колотивший по земле посохом. Данкен с Дэниелом, как обычно, выступали в роли замыкающих.
Колдовство, в полном соответствии с предсказанием Эндрю, не ослабевало, а, наоборот, делалось все более явственным. Местность постепенно приобретала весьма суровый вид. Путникам часто встречались густые дубравы и не менее густые заросли кустарника, которые словно окутывала некая пелена фантасмагоричности, так что люди невольно задавались вопросом: а существуют ли в действительности развесистые дубы и дремучие заросли, вправду ли валуны покрыты столь толстым слоем лишайника, что из-под него почти не видно самого камня? Вдобавок вокруг царил угрюмый полумрак, а воздух пронизывало безмолвие – зловещее, роковое, предвещающее беду, сулящее гибель.
Если бы дубы были всего-навсего развесистыми, а кустарник густым, если бы валуны оказались на деле обыкновенными камнями, пускай даже сплошь поросшими лишайником, с этим, подумалось Данкену, можно было бы примириться. Однако во всем ощущалось что-то вроде искажения, извращения собственной сути, как будто деревья и прочие детали пейзажа очутились тут совершенно случайно, как если бы кому-то вздумалось нарисовать картину, а в разгар работы он принялся размышлять, какого рода картину ему хочется написать. Казалось, ландшафт дрожит и расплывается на глазах, подобно отражению на поверхности воды. Временами тут и там возникали призраки радуги, один из которых Эндрю заметил еще на месте ночлега. Тогда Данкен засомневался в словах отшельника, поскольку сам ничего не видел, но теперь он различал их собственными глазами – нечеткие размытые цвета, похожие на те, в которые окрашивается луч света, проходя сквозь толстое стекло. Они то появлялись, то исчезали, существовали всего лишь какое-то мгновение и ни разу не образовали цельной радуги, только ее кусочки, словно кто-то взял радугу, стиснул ее в кулаке так, что она раскололась на части, а потом развеял по ветру.
Путешественники, как и прежде, двигались по лощине, справа и слева от них высились лесистые холмы. Однако едва заметная тропинка, по которой они ориентировались до сих пор, куда-то пропала. Поэтому идти приходилось наобум. Конрад удерживал Крошку возле себя, не позволяя собаке отбегать слишком далеко. Дэниел беспокоился, то и дело тряс головой и фыркал.
– Все в порядке, дружок, – сказал ему Данкен.
Дэниел тихонечко заржал в ответ.
Эндрю все так же колотил посохом по земле. Красотка все время жалась поближе к нему. Как ни странно, она, похоже, привязалась к неудавшемуся отшельнику. Может, она полагает, что приобрела собственного человека, как Крошка – Конрада, а Дэниел – Данкена? Юноша чуть было не расхохотался.
Конрад остановился, поджидая остальных.
– Впереди болото, – сообщил он, убедившись, что все в сборе, – прямо поперек дороги. Может, это то самое?..
– Нет, – возразил Эндрю. – Наше болото лежит в стороне от дороги.
