Как же было не крикнуть, если полоумный кретин несся прямо к свежевылупившемуся монстру, опустившись для скорости на четвереньки. Плотояд шел в атаку, низко опустив голову, и даже на расстоянии было видно, как плавно переливаются на бегу его могучие мускулы. Поравнявшись с монстром, он прыгнул и буквально взвился вверх по бесформенному телу, используя всю инерцию атаки, чтобы добраться до уровня, где катыш головы и глыбу туловища связывала короткая шея.
– Нет! Нет! – заорал позади Никодимус. – Предоставьте это Плотояду!
Хортон стремительно обернулся. Оказалось, что Элейн вытащила свое оружие, но Никодимус стальными пальцами ухватил ее за запястье. Вновь повернувшись к монстру, Хортон успел увидеть, как Плотояд взмахнул саблезубой головой и нанес хлесткий рубящий удар. Клыки, сверкнув, впились монстру в глотку и пронзили ее насквозь. Из глотки хлынула черная струя, накрыв Плотояда целиком и на миг, померещилось, сплавив его с темной глыбой зла. Монстр, видимо инстинктивно, поднял лапу, похожую на клюку, стиснул Плотояда, оторвал его от себя, поднял и отшвырнул. Потом сделал еще шаг и вдруг начал падать, медленно кренясь вперед, как дерево при последнем взмахе топора лесоруба – еще не хочет падать, еще норовит устоять и все-таки уже падает…
Плотояд рухнул на скальную кромку Пруда и не поднимался. Хортон бросился вниз по тропинке, проскочив мимо трех слизняков, по-прежнему скрюченных на берегу. Плотояд лежал лицом вниз. Опустившись на колени, Хортон осторожно перевернул его на спину – тот перевалился дрябло и безвольно, как мешок. Глаза были закрыты, из уголка рта и из ноздрей сочилась кровь. По всему телу растеклась липкая черная жидкость, хлынувшая из разодранной глотки монстра. Грудная клетка Плотояда была сломана, вверх торчала иззубренная кость.
Притопал Никодимус и, преклонив колена рядом с Хортоном, спросил:
– Как он?
– Пока жив, – сказал Хортон, – но, пожалуй, протянет недолго. У тебя случайно нет в запасе трансмога хирурга?
– Медицинский трансмог есть, но простенький. Распространенные болезни и как их лечить. Некоторые общие принципы врачевания. Но справиться с этой грудной клеткой я не в силах.
– Не надо было меня останавливать, – заявила Элейн Никодимусу с горьким упреком. – Я бы прикончила монстра прежде, чем он расправится с Плотоядом.
– Вы не понимаете, – ответствовал робот. – Это было нужно самому Плотояду.
– Не болтай чепуху!
– Он имеет в виду, – вступился за Никодимуса Хортон, – что наш друг Плотояд – воин. Уничтожение чудищ – его призвание. Он путешествовал с планеты на планету и всюду выискивал самые смертоносные виды. Таково требование его культуры. Он добился очень высоких показателей и был близок к тому, чтобы стать чемпионом своего народа. Этот подвиг, более чем вероятно, сделает его величайшим убийцей всех времен. Принесет ему что-то вроде бессмертия в племенной памяти.
– Но что ему за выгода, – усомнилась она, – если соплеменникам не суждено узнать о происшедшем?
– Шекспир оставил запись по этому поводу, – напомнил Никодимус. – У Шекспира создалось впечатление, что каким-то неведомым образом они все равно узнают…
Один из слизняков тихо припрыгал поближе и расположился напротив Хортона, по другую сторону от Плотояда. Из мягкого пухлого тела выросло щупальце и кончиком бережно ощупало распростертого воина. Хортон поднял глаза в надежде взглянуть слизняку в лицо – совсем забылось, что никакого лица нет в помине. Притупленный верхний конец тела одарил его пристальным ответным взглядом – словно у слизняка были глаза. Но нет, глаз не было, а ощущение взгляда было. Хортон почувствовал в мозгу легкое покалывание, словно там пропустили слабый электрический ток, и это вызвало неприятную дурноту.
– Оно пытается поговорить с нами, – догадался Никодимус. – Вы ведь тоже ощущаете это, правда?
– Чего вы от нас хотите? – спросил Хортон у слизняка. Довольно было произнести фразу, как электрическое покалывание в мозгу слегка усилилось – в знак признания? – а затем вернулось на прежний уровень. Больше ничего не случилось.
– Не думаю, что мы от него чего-нибудь добьемся, – объявил Никодимус. – Оно старается сообщить нам что-то, но, очевидно, не может. Не может дотянуться до нас.
– Пруд же сумел объясниться с нами! – возразил Хортон. – Пруд разговаривал со мной…
Никодимус как бы пессимистически пожал плечами:
– Эти твари другие. Иной тип разума, иной способ общения.
Веки Плотояда затрепетали, и он приоткрыл глаза.
– Приходит в сознание, – заметил Никодимус. – Ему будет больно. Схожу-ка я в лагерь. По-моему, у нас есть шприц…
– Нет! – заявил Плотояд, тихо, но решительно. – Никаких иголок в задницу. Болит. Но это ненадолго. Чудище – оно мертво?
– Мертвее не бывает, – заверил Хортон.
– Хорошо, – откликнулся Плотояд. – Я перегрыз ему треклятую глотку. Я это делаю умело. Умею обращаться с чудищами.
– Тебе лучше бы успокоиться, – сказал Хортон. – Через несколько минут мы тебя поднимем и перенесем обратно в лагерь.
Плотояд устало прикрыл глаза.
– Не надо в лагерь, – попросил он. – Здесь место не хуже любого другого…
