– Я нашла фото… ориентировочно две тысячи третьего года. Более поздних снимков нет ни в одном архиве, ни в одной базе.
Алексей взял планшетник; несколько секунд вглядывался в укрупненный снимок. На фото был запечатлен молодой человек лет двадцати пяти или чуть старше. Одет в темные брюки и белую сорочку, пиджак держит на сгибе правой руки. Из кармана рубашки выглядывает дужка солнцезащитных очков. Темные блестящие волосы – чуть удлиненные. Усы аккуратно подбриты, как и виски. Парня можно было бы назвать красавцем – южного типа, – если бы не несколько тяжеловатая нижняя челюсть. Глаза смотрят прямо в объектив; губы кривятся в легкой усмешке. Но глаза холодные и какие-то… внимательные, настороженные; они чуть прищурены, как у хищного зверя перед броском.
Запечатленный на фото человек стоит на обочине шоссе рядом с узнаваемой стелой – между двумя чуть расходящимися каменными лепестками вписано название города – МАЙКОП. Под снимком помещена короткая сопроводительная надпись:
Волков, держа планшетник с выведенным на весь экран фотоснимком, подошел к Гордееву. Тот, словно почувствовал важность момента и важность происходящего именно в его судьбе, поднялся со стула.
– Александр Николаевич, посмотрите внимательно на этот снимок.
Он встал рядом и развернул планшетник так, чтобы Гордеев мог разглядеть хорошенько запечатленного на снимке молодого человека.
Задержанный моргнул несколько раз, как показалось, удивленно. Протер заскорузлым пальцем глаз, после чего вновь уставился на экран.
– Вот же диковина… – сказал он под нос. – Надо же…
– Вы на фото смотрите.
– Так я на него и смотрю.
Гордеев шумно сглотнул.
– Молодой уж очень тут… – пробормотал он. – Но… но очень похож.
– На кого именно похож этот гражданин?
– Ну… это… на их старшего. Про которого Рашид говорил, что его зовут Мурат и он считал, будто его убили еще шесть лет тому назад. Но здесь на фото совсем молодой человек. А тот… тот уже солидный мужчина.
Волков ощутил, как к лицу прихлынула кровь. Он сам настолько был удивлен услышанным, он был так потрясен тем, какого рода сведения они здесь добыли, что едва не выронил планшетник Светланы.
– Это фото сделано довольно давно, – сказал он, нахмурившись. – Лет девять или десять тому назад.
– А… тогда это меняет дело. – Гордеев вновь пригляделся к снимку на экране планшетника. – Ну да… Если накинуть годков восемь или десять…
– Так накиньте. И представьте себе, как должен выглядеть этот парень уже взрослым мужчиной.
– Тогда да…
Гордеев оторвал взгляд от фото и посмотрел на стоящего рядом рослого подтянутого мужчину.
– Тогда, должно быть, он и есть, этот вот человек, в котором Рашид опознал своего знакомого по имени Мурат.
– Гордеев неповинен в убийстве Кадакоева и Глушко, – сказал Волков начальнику СО. – И не причастен к этому преступлению. Убийство совершили другие лица. Однако, – добавил он, – отпускать его пока не следует.
Увидев написанное на лице майора юстиции изумление, он пояснил:
– Гордеев – важный свидетель. Его нужно будет еще раз хорошенько допросить.
– Я лично этим займусь.
– Нет, этого не требуется. Полагаю, его у вас заберут.
– Как заберут? Почему заберут?
– Я перезвоню руководству, оно примет решение. Скорее всего, доставят в Краснодар.
– Понятно, – упавшим голосом сказал Завадский. – Мой подчиненный, снимавший показания у этого гражданина…
– Не о том речь, – перебил его Волков. – Распорядитесь, чтобы этого гражданина препроводили обратно в КПЗ. Выделите отдельное помещение. Приставьте охрану. И не забудьте накормить.
Он повернулся к Анохиной.
– Светлана Леонидовна, сворачиваемся!
– Уезжаем?
– Я сделаю пару звонков… И, думается, сразу поедем обратно.
Первым Волков набрал номер спецпредставителя ФСБ по федеральному округу.
Никитин молча выслушал его доклад. Когда присланный всего несколько дней назад из Москвы «альфовец» закончил, Николай Андреевич досадливо произнес:
– Ну и раскопали вы там… всякого-разного!
– Я так понимаю, товарищ полковник, нас для этого сюда и направили.
Никитин несколько секунд молчал. Очевидно, обдумывал информацию, которую сообщил по телефону командированный им же в Краснореченск сотрудник…
– Какие есть предложения, Алексей Иванович? – спросил он.
– Предлагаю ввести «синюю» тревогу по Краснодарскому краю. А также «желтую» по Ставропольскому и по Карачаево-Черкесской Республике.
– А не слишком круто берете? – в голосе начальника прозвучали сердитые нотки. – Сразу «желтую»?!
Волков подавил тяжелый вздох; голос его, когда он продолжил говорить, звучал твердо:
– В трех районах края, а именно в Краснореченске, Апшеронске и в Майкопе…а лучше бы по всей автономии… предлагаю объявить «красный» уровень террористической угрозы.
– Что?!
– Прикажете повторить сказанное еще раз?
– Я не глухой, Волков!.. И я все расслышал с первого раза.
В трубке вновь на некоторое время установилось молчание.
