— Мы победили! — закинув в воздух свой берет, он прижал к себе вышедшую вслед за ним Инну и крутанулся с ней вокруг оси, словно исполняя па какого-то танца.
Наверху, на самой границы зоны действия крепостей, медленно остывая и расходясь в разные стороны, готовились сгореть в атмосфере Нового Акзара, обломки крейсера, так неудачно завершившего эту, казалось бы, такую простую операцию.
Валяться на траве, подставляя лицо теплым лучам послеполуденного солнца, было просто наслаждением. Броня, в которую я запаковал своё бренное тельце, успешно поглощала жар светила, оставляя мне только приятное тепло, в чьих мягких объятьях я и нежился, словно лежал на упругом травяном матрасе, укрывшись тёплым и невесомым одеялом. Для полного счастья не хватало только одного — тишины и покоя, секунд так на шестьсот — тысячу. А лучше — две. Увы, но это было из разряда невозможного…
Звуки по земле разносятся далеко, и, сейчас, все мои попытки подремать просто втаптывались в грунт топотом тысяч ног — ополчение занимало линию траншей.
— Сэр? Сэр, проснитесь! — судя по грохоту грунта, кто-то невидимый, но такой, шумный, переминался с ноги на ногу в нескольких шагах от меня: — Сэр?! Они пошли, сэр! Просыпайтесь!
Повернув голову в сторону сотрясателя земли, я зевнул, открыл глаза, о Боже, как же мне не хотелось этого делать, и, повернувшись на бок, поинтересовался у Михаила, являвшегося источником всего этого шума: — Слушай… Михаил, а они на переговоры не выходили? Ну там парламентёры, белый флаг, горн с барабаном?!
— Эээ… Что, сэр? Переговорщики?
— Угу, они самые. — переведя тело в сидячее положение, а, смею заметить — это потребовало от меня, еще полного приятной дремотной негой, определённых усилий, я потянулся и вопросительно посмотрел на возвышавшегося рядом капитана: — Их же меньше раза в три — расклад не для атаки?! Они что? Сдурели?
— Нет, сэр, — покачал он головой, усаживаясь рядом на корточки: — Никаких попыток выйти на связь, сэр.
— Перебежчики?
— Нет, сэр.
— Ну и хрен — и с ними, и с их барабаном!
— Простите сэр? Вы считаете, что они под барабан — ну, в атаку пойдут?!
— Ага, и под флейту, млять! Кожаную!
— Сэр?!
— Шутка, Самсонов. Простая казарменная шутка! Ты что — не слыхал её?
— Слышал, сэр, — опустив голову он несколько секунд изучал переплетение травинок перед собой, а затем продолжил: — Только, сэр, пошлая она. Шутка эта.
— Господи! — воздев руки к небу, я перетёк на колени: — Всевышний! Отец всеблагой наш! За что?! — скосив глаза и заметив смущение на лице Михаила, я продолжил: — Зачем ты, отче, направил меня к этим святым и непорочным созданиям?! Меня, закоренелого грешника и богохульника — к агнцам твоим?!
Я хотел добавить еще пару слов в том же духе, но, послышавшийся сзади громкий шепот, заставил меня заткнуться.
— Смотри! — громко шептал кто-то у меня за спиной: — Святой Пью о победе молится!
— Да, точно! — поспешил поддержать первого другой: — Он и грехи наши на себя берёт — слышали? Мол де я такой-сякой вместе с праведниками биться буду! Точно говорю — исповедовал он нас всех, оптом, мужики — чтобы значит если чё — и в рай сразу!
— Верно! — снова послышался голос первого: — Надо всем сказать, ну что Пью, нам грехи отпустил и благословление свыше, ну, на бой и победу получил! Коллинг! — позвал он кого-то, невидимого для меня: — Беги по траншеям, весть эту благую неси! Ну, бегом!
Судя по топоту, рванул этот Коллинг так, что любой спринтер, увидев это, удавился бы от зависти, а ещё спустя пару секунд, где-то впереди, послышалось:
— Народ! Святой Пью благословил всех! Ему чудо было — победа за нами, мужики! Победа! Пью грехи наши принял и Ангела с мечом видел! Победа, мужики!
Твою же мать! Мои руки просто рухнули вниз, и я уже собрался ткнуться лбом в землю, зарыться головой в траву от этих воплей, как вдруг, из-за внезапно пришедшей в голову мысли, остановился — Чёрт! Этак они и поклоны земные сейчас бить начнут!
— Сэр? Вы, сэр, с молитвами, закончили?
— Да, Михаил. — повернувшись к нему я поинтересовался, вертя в руках теплый снаружи и восхитительно прохладный изнутри шлем: — У тебя пистолет есть?
— Конечно, сэр, — он похлопал себя по правому бедру: — Всегда с собой, сэр.
— Пристрели меня, а?
— Сожалею, сэр, — отрицательно мотнул головой он: — Как живой святой вы намного более полезны. Они же сейчас, — последовал взмах руки в сторону линии траншей: — Горы свернут, сэр. Во имя, простите, сэр, имени вашего. Вы же их благословили. И… — он снова уставился на выгоревшие стебельки у своих сапог: — Сэр, вы меня тоже, ну, не могли бы, а? Сэр?
— Чего не мог? — я озадаченно покосился на него, не улавливая ход его мыслей.
— Ну это, сэр… Благословите на бой, в общем.
— Тебя?! Ты чего, капитан?!
— Так легче, сэр. А потом, — сорвав травинку, Самсонов засунул соломинку в рот и принялся ожесточённо её пережёвывать: — Хуже-то не будет. Прошу, сэр…
М-да…
Во влетел-то…
