На получившемся изображении было видно, что палочки, теперь они превратились для нас в точки, формировали нечто вроде буквы «Т», повёрнутой ножкой к поверхности звезды.
— Видишь, — показал Жвалг пальцем на снующие жёлто-нейтральные огоньки: — Они опускаются к поверхности, висят там несколько секунд и поднимаются назад.
— Ага, пока бока не прожарят. — кивнул я: — Такое впечатление, что они живые — паразитов выжигают. Ну как птицы в лужах или песке купаются.
— М-да… — Док задумчиво почесал подбородок: — Мы так исподнее над костром прожаривали- когда в траншеях как-то полгода сидели. Вши — заедали просто, никакая химия не брала. Потом, правда выяснилось, что это мутанты были — мятежники те сильно продвинутые в биологии были — вот и вывели.
— И что? Много народу погибло?
— От вшей-то? Не, — поморщившись — эти воспоминания ему были не приятны, он всё же пояснил: — Продвинуты — да, но армейские антидоты пробить не смогли. Гражданских полегло много — от вшей и прочей гадости, а нас так, только погладили, можно сказать.
Пока он предавался воспоминаниям, наш Вжух успел подобраться к Железной Звезде ещё ближе — окончательно вытеснив черноту пространства она прочно оккупировала всё поле зрения.
— Погоди… — проделав очередные манипуляции с экраном своего планшета Док повернул его ко мне: — Смотри.
Судя по всему, сейчас, экран демонстрировал нам картинку, построенную на основании данных термального — инфракрасного и ниже, сканирования. Диск звезды, до того просто чёрный, с жёлтой каёмкой, сейчас заполнился темно бордовым цветом и только у самого его края вспыхивали оранжевые пятна, фиксируя собой сильные, но очень кратковременные термальные всплески. Немного выше поверхности — по моей, сильно приблизительной оценке, глубоко внутри гравитационного колодца, плыли над поверхностью звезды, уже знакомые нам палочки. Время от времени, то из одной, то из другой, били, в раскалённую поверхность светила, заставляя её наливаться тем самым оранжевым светом, короткие красные лучи.
— Они что? — не понял я увиденного: — Железную эту — что? Обстреливают?! Зачем?
Выполнив несколько залпов, одна из палочек, начав светиться таким же цветом, что и поверхность под ней, неспешно поползла вверх, наплевав на все законы гравитации, а её место тут же заняла другая, пребывающая в относительно холодном состоянии.
— Давай ближе, — пожал плечами Док: — Может вблизи поймём — что тут творится.
Ближе ясности не стало.
Я остановил Вжуха всего в нескольких световых секундах от поверхности звезды — подойти ближе мне было просто страшно — взметавшиеся с поверхности протуберанцы, а, надо заметить, здесь они были чрезмерно живыми и быстрыми в отличии от всех виденных мною раньше и мне реально приходилось уворачиваться от этих раскалённых щупалец.
— Ниже сможешь?
— Не, Док, — вытерев пот со лба — несмотря на всю шустрость нашей скорлупки, пара этих языков прошли слишком близко от нас, стоило мне спуститься ниже — рисковать настроения не было: — И так хорошо, опасно ниже, глянь, — я постучал пальцем по датчику температуры корпуса: — Почти в жёлтом секторе.
— Жаль, — с сожалением покачав головой он уткнулся в планшет: — Попробую увеличить картинку, но сам понимаешь… Практически на максимуме стоим — оптика-то у нас тут стандартная… — его пальцы забегали по экрану: — Эх… Знать бы заранее — оптику мощнее бы поставил…
— Что — совсем не видно?
— Хреново.
На экране, ярко очерченными светом, исходившим с поверхности, чернели смазанные, размытые конусообразные предметы. Камера постоянно теряла фокус и разобрать что либо, кроме самых общих черт этих объектов было решительно невозможно.
— Может поднырнёшь к ним, а? Нам чуть-чуть не хватает — пару тысяч ещё уберём и всё, картинка первый класс будет!
— Жвалг? Мы же сгорим, вон, видишь, что там творится?! — я ткнул пальцем на очередное щупальце, вспоровшее пустоту почти вплотную с нами — всего в каких-то сотнях километрах от нас: — Да и корпус — как себя Живой металл при нагреве ведёт? А? Ты знаешь — как?
— Понятия не имею, — честно признался он: — Но — разве тебе не интересно, Сэм?
— Мне интересно живым домой вернуться, — проворчал я, выбирая более спокойный участок под нами: — Десять секунд, Док. Опущусь на полторы тысячи и назад, пока хвост нам не поджарили.
— Хватит, держи курс на сорок градусов правее, — усевшись на пол, он прислонился спиной к выходному люку и замер, выбирая подходящий момент для начала записи.
Крутанув Вжуха вокруг оси так, чтобы светило оказалось над головой — верхняя часть кабины, традиционно давала лучший обзор, я начал спуск, выглядевший для меня как подъём, к его поверхности, во всю рассматривая сверкавшую поверхность звезды.
Вспышка — левее нас, там сверху — для меня сверху, сверкнул зарождавшийся протуберанец и я, поспешно, качнул джоем вправо, не желая и близко пересекаться с ним.
— Сэм! На такой скорости — через пять секунд, в горизонт и бери правее ещё градусов на десять — выйдем точно на их скопление! Даю отсчёт! Четыре!
Сказать ему, что полёт в горизонте — худшее из того, что он мог предложить, я не успел.
