— И ты хочешь, чтобы мы спасли семьдесят тысяч за четыре дня? Чёрт! Тебе что — раньше сообщить не могли?!
— Они мне специально не звонили, сэр. Знали, что я, ну, к ним рвану, сэр, — он виновато потупился: — Я сам случайно узнал.
— Случайно?!
— Невесте позвонил, ну, после родителей. Я два звонка сделал, простите, сэр.
— Невесте… — откинувшись на спинку я с насмешкой посмотрел на здорового, да что там — здоровенного мужика, который сейчас, подобно пойманному на шкоде школяру, шмыгал носом и отводил глаза: — Невесте, да? А как же девочки? Да-да, жених ты наш. Я про тех — с Фиты? Ты же вроде двух себе тогда, а?
— Так-то тут, а то там, — начал объяснять он, на глазах заливаясь краской: — Я же не дома, сэр, тут можно, да и для тела полезно, сэр, иначе…
— Вот я невесте твоей расскажу, — шутливо пригрозил ему я, но он не принял шутки, продолжая лепить какой-то бред о необходимости подобных занятий. Винить его я не мог — кто бы из нас, мужиков, поступил бы иначе? А? Я — точно нет. Иначе б не поступил.
— Не надо невесте, сэр, — став совсем пунцовым пробормотал он и потянулся к своему стакану.
— Значит ещё невеста и её семья, — спокойный и не улыбавшийся, в отличии остальных, Док, продолжал свои расчёты: — Катер брать надо, сэр. Десять бойцов — в группе захвата и десять пассажиров — без семьи невеста не полетит.
— Вы меня просто высадите и все, — продолжал гнуть свою линию Банкир: — Ну, или в спас капсуле сбросьте, я доберусь. Ни надо никого эвакуировать, сэр. Прошу!
— Не ной! И вообще? — оборвал, может даже излишне резко его я: — Одни траты с тобой! Капсула — она денег стоит, а ты ещё за беседы свои не рассчитался! Вот что за народишко пошёл, а Шнек? Так и норовят разорить! И, кстати, старпом, — осуждающе покачав головой в его адрес, я повернулся к Шнеку: — Деньги подсчитали? Сколько мы взяли? — привстав над столом я вытащил из кармана Жбана карандаш, заслуженно получив в ответ недовольное ворчание штурмана.
— Если примерно, Сэм, то от трехсот восьмидесяти до четырёхсот миллионов. Плюс минус пять.
— Ого! — моя жаба, моё вечное финансовое проклятие, мягко заурчало, уподобившись довольному коту: — Пишу триста восемьдесят, — прямо на скатерти я нарисовал нужную сумму: — А что, парни, а? Какой куш мы сорвали? Молодцы! Вот только толку от этих денег нет, — отложив карандаш, и прижав его рукой — Жбан следил за ним с непередаваемым волнением, я продолжил: — Семьдесят тысяч. Куда их девать? Кто примет? Кому беженцы нужны?
— Вы что, сэр! — Мрак аж вскочил со своего места: — Это же граждане Империи! Да их любая планета примет!
— Допустим, — в горле снова запершило, и я смолк, заново массируя его. Увидев это, штурман встал, и, вынув из шкафа пачку сока, протянул его мне:
— Держи, Сэм. Освежись.
— Отложив карандаш подальше, чем вызвал недовольную гримасу Жбана, я промочил горло.
— Так вот, Мрак. Продолжим. Прибудут они. Получат статус беженца, беженцев, то есть, а дальше что? Жить впроголодь на пособие? В общаге?
— Можно на рудники, — начал было он и осёкся, понимая неудачность этого варианта — жизнь на шахтах была вообще не айс. Ни разу.
— Фермерские планеты тоже отпадают, — продолжил перебирать варианты я: — Жратвой и так всё забито — кому конкуренты нужны?!
— Знаешь, Сэм, — приподнявшийся со своего места штурман, протянул руку к пачке сока, и я пододвинул её к нему.
— Спасибо. Я вот что сказать хочу. — сделав глоток, он облизал губы и продолжил: — Мне Весельчак как-то одну систему показывал, давно ещё, до тебя, Сэм. Ты уж не обессудь, — он развёл руками словно извиняясь: — Он, Весельчак, то есть, базу там хотел замутить, но не срослось тогда. А планета хорошая — атмосфера пригодна, климат умеренный, хорошая планета в общем.
— И что? Империя её не пригребла? — я скептически посмотрел на него, играя карандашом.
— Бесперспективная она, — вздохнул штурман, не отрывая глаз от деревяшки в моих пальцах: — Полезных ископаемых кот наплакал, да и в стороне она от трасс. А фермерствовать — ты и сам всё сказал уже.
— Угу.
— Империя, картограф Имперский то, её обследовал, да и сдал в архив. Было дело там колонию развернуть хотели, даже поле плитами выложили, но, — он махнул рукой: — Отказались. Не выгодно — до соседних систем лет полста, с хвостиком. Световых конечно, — зачем-то пояснил он, будто мы могли по-другому понять его слова.
— А от Акзара сколько? — подался вперёд Банкир.
— Лет под восемьдесят будет, — подумав и пожевав губами, ответил Жбан: — Транспорт, с полным трюмом, часов девять, может немного больше ползти будет. Поэтому и отказались — сейчас же всем всё свежее, вот-вот с грядки, подавай.
— Часов девять? — уточнил я, рисуя очередную цифру на скатерти.
— Ага, может десять. Как пойдёт.
— Кто знает, сколько человек в транспорт влезет?
— Тысячи две — две с половиной, — тотчас ответил штурман: — Это если контейнерами грузить. Мы как-то, было дело, тоже беженцев возили, с Весельчаком. По десятку в конт и поехали.
— Беженцев? — я вопросительно посмотрел на него: — Или рабов?
