– Да ни зачем! – повысил тон Юрий Михайлович. – Просто в силу того, что произошло оплодотворение яйцеклетки по закону размножения живой плоти. И все измышления на этот счет есть простая спекуляция развившегося в этой плоти сознания. Это, если вам кратко сформулировать, – суть существования всей биосферы Земли. А исходя из этого, если хотите, расшифрую главный базис всей жизни на Земле: «нет – да – нет», то есть, небытие – бытие – небытие. А не наоборот: «да – нет – да», – бытие – небытие – бытие. Все понятно, парни?
– Да уж, пожалуйста, сделай любезность! Только ради любопытства, расшифруй свою конструкцию! – чуть ли не хором ответили мужики.
– Ладно! – хмыкнул Юрий Михайлович. – Небытие, – это отсутствие жизни, бытие, – это возникновение ее из яйцеклетки, и небытие – смерть, исчезновение этой жизни. Но никак не наоборот, что в религии утверждается априори. То есть, бессмертная душа вселяется во вновь народившееся тело и так далее. Я не знаю, что церковники могут привести в качестве аргумента в защиту своего тезиса, но в природе, в частности в биологии, еще никто не наблюдал возникновения чего-то сущего без носителя этого сущего, то есть плотской, материальной оболочки.
Юрий Михайлович проговорил эту тираду на едином дыхании и удовлетворенно откинулся на подушку.
Резюме Коляна было весьма конкретным и прагматичным:
– Если я тебя правильно понял, то, значит, жизнь еще более мерзкая и сволочная штука, чем я думал! По-твоему, выходит, что, настрадавшись здесь, мы так и сдохнем подзаборными собаками, не имея надежды на лучшее за гробом. – Колян помолчал и добавил. – Нет уж, мне твоя философия не подходит. Ты можешь жить по своим правилам, а я отдаю свою жизнь богу.
– Я тебя понимаю, Колян, – задумчиво качнул головой Юрий Михайлович. – Многие люди не могут жить без того, чтобы не чувствовать над собой кого-то, ответственного за свою жизнь. Патернализм – штука гнилая, философия слабых. Так и хочется, чтобы тебя кто-то гладил по головке, приговаривая: «Не бойся, все твои проблемы я решу за тебя…».
– Не знаю такой философии! – отрезал Колян. – Ты сам-то из каковских будешь? Небось, прямо и сказать страшно? Сам за умными словечками прячешься, а нас осуждаешь, – слабые, да неразумные. Что, не так?
