Март наступил тихо и незаметно, как всегда серый, грязный, скучный. Оттого, наверное, у рабочего люда, замученного слякотью, бесконечной снежной моросью, проблемами и сплином, возникали периодические психозы. Иначе чем бы таким можно было объяснить происходящее в комнате диспетчеров, то бишь, в пультовой, во второй диспетчерской по улице Абакумова.
Там, собрав около себя весь наличный состав слесарей, рвала и метала старший диспетчер Валентина. Стас, сидя на мягком диване, несмотря на громоподобные голосовые раскаты старшего диспетчера, скорее даже убаюканный ими, придремывал. Усталость брала свое. Отведя глаза от раскрасневшегося, возбужденного лица Валентины, Стас бездумно уткнулся взглядом в ее гренадерские стати. Он всегда при виде старшего диспетчера размышлял о прихотливой игре естества.
Природа, отхватив оковалок плоти, остановилась в раздумье – что же делать с ним? Так как ресурсы стройматериалов были исчерпаны, то на отличительное свойство, надобное для мужчин, их уже не хватило. Получилась этакая мужеподобная, громогласная, способная рожать, двухметроворостая особь, названная родителями Валентиной. Те, видимо, тоже пребывали в свое время в недоумении, – почему у мальчика нет пениса? Валентин?.. Валентина? Нет пениса – значит Валентина!..
Заурядный случай, при обсуждении которого он присутствовал, в любое другое время просто прошел бы незамеченным. Но сегодня, срывая голосовые связки, Валентина выясняла, почему вчера в обед никто из слесарей не сдал ключи на пульт.
– Чего это она сегодня такая вздрюченная? – недоуменно спросил Витя, – мужичок очередной сбежал?
Но тут же все прояснилось. Судорожно тыкая в висевший на доске с ключами листок, Валентина протрубила о финансовых потерях в виде премии, понесенных всей диспетчерской по вине нерадивых разгильдяев-слесарей. Харицкая, нимало сумняшися, своим приказом сделала козлами отпущения ни сном, ни духом не повинных в хитрованских слесарских приемчиках всех без исключения диспетчеров.
