– Да ладно, пусть бегает пока, – чуть поостыл я. – Только передай лично, что в следующий раз за такую инициативу я ей нос откушу – и ничто меня не остановит. В качестве секретаря-референта можно и без носа поработать, да и не нужен особо-то ей нос, только задирает его зазря. Сам ей скажи, без посредников и прочих передатчиков.
– Это передам, как очнется. И стоимость гашек-камеры у нее из зарплаты вычту.
– Да не, не надо, – протянул я. – Неправильно это как-то…
– Хотя да, сам я тоже виноват. И ты к порче инвентаря немного руку приложил, – согласился шеф. – Ладно, не бери в голову, придумаем что-нибудь.
– Но сегодня не пойду в прыжок, даже не проси, – отрезал я. – В ноль настрой сбит.
– Не настаиваю. На завтра все отложим, не горит особо.
– Вот и ладушки, – завершил я разговор, мы с Руди хлопнули по рукам, и шеф покинул раздевалку.
Выйдя в зал старта, я обнаружил толпу сотрудников «Гном-инста» во главе с бессменным лидером предприятия Рудольфом Ивановичем вокруг покореженной гашек-камеры. Толпа восхищенно гудела, обсуждая изящные формы получившегося шедевра декоративно-прикладного искусства, и я прошел мимо никем не замеченный.
«Блондинка блондинке рознь», – посетила меня здравая мысль, и я отправился на стадион, в зал к Лере Ягуаре, чтобы привести голову в порядок.
С этой дикой кошкой я провел в тот день в общей сложности боев десять. Фантастическая скорость движений у этой девчонки – при этом ее маленькое тело сделано из гвоздей в лучшем для меня случае. Мягких мест у Леры в организме просто нет – либо кости, либо мышцы, по твердости костям не уступающие. А как она держит удары!
Нервы пошаливали, поэтому в первых пяти боях я был каждый раз жестоко избит. На ринге Лера Ягуара снисхождений не делает, но после схваток, когда я приводил организм в порядок под жужжание регенерационных кресел, моя названая сестричка всячески отговаривала меня от следующих попыток. Но я был непреклонен и снова пер на рожон – и был снова бит. На шестой раз мозг со щелчком встал на свое место, я начал двигаться как расчетливый механизм и как следствие отволок Леру в кресло, которое я пять раз занимал до этого. После чего мы провели еще четыре спарринга уже в нашей стандартной манере.
«Блондинку блондинкой вышибают», – с улыбкой подумал я, покидая зал Леры Ягуары.
После сеанса шоковой терапии я немного отошел от психологической травмы первого в жизни дисконнекта. Остаток дня провел в виртуалах разнообразных игр в компьютерном клубе «Динамо», приводя психику в окончательный порядок. Домой пришел поздно и завалился спать.
Следующее утро было абсолютным клоном предыдущего, разве что ванну с краской принимать не стал, потому что и так имел тело и физиономию интенсивного зеленоватого оттенка. На работе все тоже выглядело копией вчерашнего дня, разве что рядом с камерой, кроме Сани и Димы, меня встретил любимый шеф, да и сослуживцев вокруг находилось не скромный вчерашний десяток, а, пожалуй, раза в три больше. Все разглядывали покореженную аппаратуру, уже занявшую самое почетное место в зале, иногда поощрительно поглядывали на меня, показывая жестами, что являются поклонниками моего таланта скульптора. Секретарши Леночки, что характерно, на горизонте не наблюдалось.
Саня при виде меня заговорщически подмигнул шефу, и тот, как фокусник, извлек из воздуха поднос с четырьмя наполненными рюмками.
– То, с чем невозможно бороться, надо сделать доброй традицией, – озвучил Руди свой поступок, после чего принял участие в нашем традиционном предпрыжковом опятидесятиграммливании.
После этого к нам подошел доктор и освидетельствовал мое здоровье. Тут меня затрясло – тело почуяло приближение джипрыжка, и я наконец-то успокоился, как бы странно это и ни прозвучало.
«У меня все получится», – привычно крутанул я в голове настройку на успех и решительно шагнул в гашек-камеру.
Дима завозился с управляющим компьютером, и через пять секунд я оказался в виртуале старинной интерактивной игры. Встав рядом со схематичным изображением небольшого и почему-то зеленого гоблина (хотя каждый ребенок знает, что у гоблинов коричневая кожа), я застыл в ожидании. Через тридцать секунд вспышка света ударила прямо в мозг, минуя зрительный нерв, и я переместился в другой мир, на этот раз надолго…
– Где это я?
Что удивительно, перенос снова произошел практически идеально. Оказался над поверхностью земли сантиметрах в двадцати. Очутившись на траве, присел и инстинктивно застыл на месте, ожидая дисконнекта. Потом встряхнулся, пробормотал: «Это, похоже, паранойя» – и огляделся. Утреннее солнышко освещало яркую зеленую травку, пели пташки, и стрекотали насекомые. Идиллическую картину изредка нарушал одинокий кошачий ор, раздававшийся неподалеку – пел какой-то котенок.
