— Вы про убийцу? Что речники не ждали случая, а сами его создали?
— Да, но только это…
— Действенно.
— …мерзко.
— Но действенно.
— Преисподни!..
Ошеломленный картиной открывшегося ему заговора, Бенедикт не сразу отреагировал на очередной вопрос табранца.
— Оборот “угроза власти монарха” больше не кажется вам слишком сильным?
Барон кивнул.
“Даже — недостаточно сильным!”
— Тогда может прекратим миндальничать с вашими заговорщиками? Согласен, путь грубый, но если все провернуть правильно, например, взяв одного из заговорщиков по некому очень правдоподобному обвинению, никак не связанному с его выступлением на Совете, то под шумок с ним можно весьма обстоятельно побеседовать…
— Пытать дворянина?
— Ну зачем же сразу пытать? А если и так — что с того? На кону стоит нечто большее, чем ваша или моя честь!..
— А может и не придеться! — перебил его да Гора, вспомнив про дуэль да Агато. — Есть у меня одна идея!
И он сжато рассказал табранцу о завтрашнем поединке на храмовом кладбище. И о том, как можно надавить на отца через сына.
— Что скажите, полковник?
Тот задумчиво покивал и выдал:
— Может сработать! А если немного усилить…
16 ноября 783 года от п.п.
«Шеф, вскрылся очень интересный факт. Оказывается, виконт Оржалисто, известный смутьян и бездельник, вот уже год, как ведет оживленную переписку со своим кузеном, живущим в Санторуме. Они очень дальние родственники и раньше отношений не поддерживали. Да и расстояние слишком велико. А теперь вот отчего-то начали переписываться. Причем пользуются услугами почтовых голубей, что, как вы знаете, не дешево. Людям Пульо удалось перехватить одно из писем. И в нем обнаружились, замаскированные под пересказ новостей, сведения о происходящих в Сольфик Хуне событиях. О браватте графа да Венни, Лунном волке и волнениях в городе. Мне кажется, что святоши посадили виконта на довольствие. Взял на себя смелость проверить наших дворян на предмет родственных связей за пределами Фрейвелинга.
В которой рассказывается забавная история про дам и цветы, а также происходит дуэль. Еще здесь говориться о том, что планы имеют препаршивейшее свойство выглядеть стройно только на бумаге и в головах их создателей.
Энрико не подвел. Виконт да Коста обнаружился, с позволения сказать, на посту. Высокий молодой человек, одним только лицом демонстрирующий глубину корней родового древа. На лице том: тонкие губы, тонкий нос, точеный подбородок с ямочкой посередине; будто прилепленными смотрелись крохотные тонкие усики, с дерзко закрученными концами. Широкополая шляпа — в столице скорее средство защиты, чем модный элемент костюма, дополнялась красным гвардейским плащом с черной лейтенантской полосой по подолу. Аристократ в демоны знает каком поколении стоял в окружении своих сослуживцев неподалеку от подъемного моста в Инверино и что-то им рассказывал. Судя по всему — забавное. Гвардейцев отрядили в караул и теперь они старались максимально весело провести время. У них получалось, да и рассказчик, вероятно, был хорош — над компанией молодых людей то и дело взлетал хохот.
“Зато вино не пьют!” — с сарказмом отметил Бенедикт, питавший к таким вот повесам-гвардейцам отлично скрываемую неприязнь. Остановился, не доходя до компании нескольких шагов и прислушался. Не хотелось смущать одного из участников их с табранцем плана. К тому же виконт как раз начал рассказывать какую-то историю и было бы крайне невежливо его перебивать. Хотя и очень хотелось — времени не хватало катастрофически.
Уже давно перевалило за полночь, а кансильер все еще был на ногах. И чувствовал себя бодрым, словно отлично выспался. Причиной столь отличного состояния было возбуждение. Не то возбуждение, что испытывает мужчина, обнаруживший, что с последнего бала мода на глубину выреза на платьях дам изменилась в сторону изрядного его увеличения, а совсем другого рода. Охотничий азарт, пожалуй, в большей степени, описывал данное состояние, но и то — не полностью.
