Гондола стояла у мраморного причала дворца, и двое гребцов держали ее близ ступеней. Дон Камилло тотчас заметил, что гондольеры в масках приняли все предосторожности, какие он требовал от них, и в душе похвалил их за точность. У каждого на поясе висела короткая рапира, и герцогу показалось, что под складками одежды он различил громоздкое огнестрельное оружие, каким пользовались в то время. Обо всем этом он думал, пока кармелит и
Виолетта садились в гондолу. За ними прошла донна
Флоринда, но, когда их примеру хотела последовать и
Аннина, дон Камилло остановил ее.
– Этим кончается твоя служба, – сказал он вполголоса.
– Поищи себе другую госпожу или служи Венеции, за неимением лучшей.
Небольшая заминка заставила герцога обернуться, и на какое-то мгновение он задержался, чтобы взглянуть на толпу слуг, стоявших на почтительном расстоянии.
– Прощайте, друзья! – сказал он им. – Те из вас, кто любит свою госпожу, не будут забыты.
Он хотел что-то добавить, как вдруг его грубо схватили за руки. Дон Камилло стремительно обернулся – два гондольера, которые вышли из лодки, крепко держали его. Вне себя от изумления, он даже не сопротивлялся, и Аннина,
повинуясь знаку гондольеров, быстро скользнула мимо герцога в лодку. Весла погрузились в воду; дона Камилло грубо втолкнули обратно во дворец, гондольеры быстро заняли свои места, и гондола, став недосягаемой для герцога, понеслась прочь.
– Джино! Злодеи! Что значит эта измена?!
Но в ответ послышался лишь плеск воды. Дон Камилло в немом отчаянии смотрел вслед уплывавшей гондоле, которая с каждым взмахом весел неслась все быстрей и наконец, завернув за угол какого-то дворца, скрылась из виду.
В Венеции погоня происходит иначе, чем в других городах, и преследовать ускользнувшую гондолу можно было только по воде. Несколько лодок, принадлежавших обитателям дворца, стояли у главного входа между сваями, и дон Камилло хотел уже броситься в одну из них и взяться за весла, когда услыхал со стороны моста, который в течение долгого времени служил укрытием для его слуг, плеск весел. Дома вдоль канала бросали черные тени на воду; вскоре из темноты показалась большая гондола, управляемая шестью гондольерами в масках, как и та, что исчезла мгновение назад. Сходство между ними было столь велико, что в первую минуту не только изумленный дон
Камилло, но и все остальные присутствующие приняли эту гондолу за первую, вообразив, что она с необычайной скоростью успела объехать вокруг соседних зданий и снова вернуться к главному входу дворца Виолетты.
– Джино! – воскликнул пораженный дон Камилло.
– Я здесь, синьор, – ответил верный слуга.
– Подъезжай ближе! Что это за глупые шутки? Сейчас не время для них!
Дон Камилло прыгнул в лодку прямо из дверей дворца.
Миновав гребцов, он тотчас вошел под балдахин, но одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что там пусто.
– Негодяи! Как вы смели обмануть меня? – крикнул потрясенный герцог.
В это время городские часы пробили два раза, и, лишь когда этот условленный сигнал тяжело и монотонно прозвучал в ночном воздухе, дон Камилло понял свою ошибку.
– Джино, – сказал герцог сдержанным голосом, как человек, принявший отчаянное решение, – эти гребцы надежные люди?
– Верьте им, как собственным вассалам, синьор.
– Ты сумел передать мою записку поверенному?
– Он получил ее прежде, чем высохли чернила, ваша светлость.
– Негодяй! Это он сказал тебе, где найти гондолу, снаряженную, как эта?
– Да, синьор. И надо отдать ему должное – здесь все предусмотрено: и скорость и удобства.
– Что говорить! Он так заботлив, что посылает сразу две лодки! – сквозь зубы проговорил дон Камилло. – А
теперь вперед! Ваша жизнь и мое счастье зависят от силы ваших рук! Тысячу дукатов в награду, если вы оправдаете мои надежды, в противном случае вас ждет мой справедливый гнев!
Сказав это, герцог в отчаянии бросился на подушки, жестом приказав гребцам приняться за дело. Джино занял свое место на корме с веслом в руках, приподнял балдахин кабины и нагнулся, чтобы услышать приказания хозяина, а лодка тем временем понеслась прочь от дворца. Затем,
поднявшись во весь рост, опытный гондольер ударил веслом так, что вода, медленно струившаяся в узком канале, вспенилась, и гондола, словно понимая, что от нее требуется, быстро влетела в Большой канал.
ГЛАВА 17
Байрон, «Каин»
