- Все это бесполезно, пани. Ему уже ничего не поможет.
- Я это уже слышала,- ответила Наталья. Большое спасибо за Ваши труды. Я Вас больше не задерживаю.
Медик ушел обиженный. Девушка пошла на улицу. Возле дороги нарвала подорожника, у края леса насобирала еще каких-то трав и вернулась в дом. По просьбе Натальи полковника раздели. Девушку поразило богатырски сложенное тело Ружанского. Она сама помыла Греся. Потом тщательно очистила рану, стараясь не повредить уже запекшуюся кровь на груди. Смочила кожу вокруг раны горилкой и приложила вымытые листья подорожника на место ранения. Затем сделала перевязку. На кухне заварила настой из собранных трав. Двое суток девушка не отходила от Греся. Делала перевязки, поила отварами из трав и молилась Пресвятой деве Марии, чтобы та послала исцеление Ружанскому.
В имении все поражались стойкости и терпению Натальи. Особенно людей удивляла то, что украинская девушка спасает польского полковника, который сжег её родное село.
"Ну, да пути Господни неисповедимы"- рассудили люди. На третий день жар спал. Ружанский открыл глаза и спросил:
- Где я?- увидев сидящую рядом Наталью, продолжил.- Это ты меня лечила?
- Я,- ответила девушка.- Ваш лекарь сказал, что Вас нужно хоронить, а не лечить. Мне это не понравилось, вот я сама и взялась за дело. Только Вам еще нельзя много говорить. Вы еще слабый.
Наталья приказала поить полковника бульоном из курицы и понемногу давать мягкую пищу - пюре из овощей и молоко с медом. Через два дня Гресь уже начал вставать и ходить по комнате с помощью слуги. Рана уже не кровоточила. Лекарь, услышав о выздоровлении Ружанского, сам лично приехал посмотреть на чудо. Узнав, как лечили полковника, сказал:
- Это противоречит всем медицинским законам.
Сел в коляску и уехал.
Ружанский сидел в беседке и, после многих дней пребывания в закрытом помещении, наслаждался свежим воздухом. Наталья подошла и села напротив его.
Листья на деревьях меняли свой зеленый цвет на золотистый и красный. Два воробья прилетели и уселись на ветку клена, и принялись громко чирикать, перебивая друг друга. Очевидно, каждый из них первым хотел сообщить сидящим в беседке людям, что уже пришла осень.
Полковник взглянул на девушку и проговорил:
- Пани Наталья, я понимаю, что действую не по обычаю. Да к тому же я очень виноват перед Вами и Вашими родственниками. Но хочу сказать, что нет в мире человека, который любил бы Вас больше, чем я. Прошу Вас, будьте моей женой.
Девушка села рядом с Ружанским, прижалась к его плечу и сказала:
- Гресь, я так молилась, чтобы ты выздоровел, так переживала за тебя.
- Я не понял, так Вы согласны или нет?- недоумевая, переспросил полковник.
- Ишь, Вы какой быстрый,- кокетливо ответила Наталья,- мне еще подумать надо.
Ружанский засмеялся и обнял девушку.
Воробьи еще по разу чирикнули и улетели, обиженные тем, что люди не обращают на них внимание.
Дорога на Запорожье заняла три дня. На Сичь прибыли поздно вечером. К этому времени туда прибыли полковник Череда и полковник Погребняк. По пути в Киев, они узнали о случившейся беде и поспешили в Пряжин, чтобы попрощаться с погибшим другом. Там им сообщили, что тело Гетьмана отправили на Запорожскую Сичь, исполняя его предсмертную волю. Полковники ехали день и ночь, загнали несколько коней насмерть, но успели вовремя.
Головань разговаривал с сотником Черняком и Алексеем Коробкой в головном курени, когда в комнату вошли прибывшие атаманы: Череда, Кулиш и Погребняк. Присутствующие поздоровались с полковником и сели за стол.
- Ну, паны старшины, где же будем хоронить Гетьмана?- поинтересовался атаман Кулиш.
- Я уже рассказывал,- заговорил полковник Головань.- Батько просил похоронить его возле Днепра, но так, чтобы и степь было хорошо видно.
- Есть только одно такое место рядом с Сичью,- сказал Алексей Коробка,- это утес Влюбленных. Там, как раз степь подходит к Днепру, а сам утес нависает над водой. Да и высотой он саженей двадцать будет, не меньше.
- И я знаю этот утес,- подтвердил полковник Череда,- все так получается, как просил Гетьман.
- Какое-то название странное у этого утеса,- сомневающимся голосом сказал Максим Погребняк.
- Это из-за легенды его так прозвали,- проговорил Коробка,- но в той сказке ничего плохого нет. Я думаю, Иван Шульга не будет в обиде, если его там похороним.
- А что за сказка? Расскажите, дед Алексей,- попросил полковник Головань.
- Можно и рассказать, если общество не против,- ответил Коробка и окинул всех присутствующих взглядом.
Полковники в знак согласия закивали головами.
