Герасим – это тот самый мужик в белой рубашке за столом. За партой, если точнее. Партой в школе разжиться легче, чем столом.
Нам бы не помешала благосклонность заведующего больницей, как объяснил Ярослав. Потому что… нет, ничего противозаконного мы не задумали. Но он мог бы нам хорошо помочь.
Чем дольше я находился в старом школьном спортзале, тем больше все происходящее становилось похоже на бандитскую встречу. На сцену из какого-нибудь фильма. Мы в роли бандитов, Герасим в роли бандита, все втроем решаем один животрепещущий вопрос. Бандитский. Атмосферу создавала еще и одиноко горящая лампочка, ибо день неумолимо клонился к вечеру и за огромными окнами все серело, а в помещении темнело. Единственным освещенным местом была парта. Парта с Герасимом за ней.
Герасим восседал авторитетно и зловеще. От одного его вида у меня в организме сжимались сразу все сфинктеры. Я его помнил совсем другим, семнадцатилетним мальчишкой без подбородка и бицепсов. Он очень хотел быть крутым и пытался ругаться матом, но часто путал ударения и его все поднимали на смех. Крутым он не был. И вот Герасим вырос. Он стал образцом надежного человека, среднестатистически утвердившегося на своем месте. Сытого, довольного жизнью, в которой у него есть место.
Но где-то в глубине души Герасим оставался хорошим человеком.
Наверное.
Я все еще размышлял о том, что же за человек этот Герасим, когда Ярослав уволок меня в темный уголок посекретничать. И, хоть угол находился достаточно далеко от Герасима, я все еще имел возможность лицезреть его авторитетный силуэт в белой рубашке. Именно в том углу Ярослав объяснил мне, что благосклонность главврача нам не помешает. Объяснил по секрету: Герасим об этом еще не знал.
Еще Ярослав сказал, что сообщить об этом Герасиму придется мне. О том, что нам нужна его благосклонность. Мол, в общих чертах он ему все обрисовал, но к главному вопросу еще даже не подобрался.
Я этого не хотел. Я этого не хотел и я не знал, как это сделать. Я еще ни разу никому не сообщал о том, что мне нужна благосклонность. Я даже не знал, что именно под этой благосклонностью подразумевается!
Но в те славные времена я был наивен и полон надежд. Я еще верил, что все гениальное просто, поэтому собрал волю в кулак, пересек спортивный зал, встал под свет лампы и спросил:
– Гера, ты нам поможешь?
И он заржал. По-настоящему заржал! Затрясся весь, лицо собралось морщинами, а моя вера в чудеса сильно пошатнулась.
– Ребята, да вы что, сдурели? – с усталой снисходительностью поинтересовался он.
Я помнил его совсем другим. Хлипким для своего возраста мальчиком в очках.
Да, от того пацана, что мы знали, не осталось нихрена. Профдеформация. Гораздо позже я понял, что врачам вообще не нравится, когда их по мелочам дергают, тем более малознакомые одноклассники.
Вдруг Ярослав схватил меня за рукав и оттащил в сторону.
– Денег хочет, – шепнул он. Ярослав вообще не думал о том, что врачам не нравится.
Ну да, именно поэтому Ярослав мне и нужен, подумал я тогда. Делать дела. И как я раньше не вспомнил об этом его качестве! Конечно, дела он делал так, что лучше б и не брался вовсе, но такой подход иногда нужен. Я имею в виду, когда ты слишком много думаешь о последствиях, ты не рискуешь.
И я спросил:
– Что теперь? – Потому что я был полностью готов к любым действиям.
Ярослав посмотрел на меня, как на идиота.
– А теперь мы разойдемся по домам и будем каждый день батрачить на хреновых работах, пока не сдохнем от нищеты. Надо дать ему, вот что.
– Дать?
– Денег. По крайней мере, хочет он их, но ты можешь предложить что-то ещё.
Я стыдливо посмотрел на Герасима. Герасим бесстыдно смотрел на нас в темный угол.
Да, похоже, он чего-то ждал.
Я кашлянул.
– Неудобно как-то.
– А что тебе удобно? – нервно вскинулся Ярослав.
Я не знал, что мне удобно, и снова взглянул на Герасима.
– У меня налички нет, – вспомнил и обрадовался я.
– А что есть?
Ярослав был безжалостен. И я обреченно признался:
– Переводом можно.
– По телефону?
– Ну да. Иди возьми у него номер.
– Так у меня есть.
– Откуда?
– А как бы я иначе вас обоих в одном месте собрал, придурок?
Вот так я перевел однокласснику, которого после выпуска в глаза не видел, свои последние деньги, которые оставил на билет домой. Из нашего темного угла мы наблюдали, как Герасим достал свой телефон. Так проходили, может, самые напряженные минуты в моей жизни.
Он глянул на экран и вздохнул.
– Ребят, ну я же сказал нет, – голос у Герасима стал раздраженным. Он встал. – Яра, ты меня для этого звал?
– Вот и верь тебе, – укорил я Ярослава, но уже спустя половину минуты спросил: – что теперь?
– Все отлично, – Ярослав залихватски тряхнул вихром челки. – Теперь мы сами по себе.
И Герасим ушел.
Деньги мне, конечно, так и не вернули. Я еще подумал – встреча началась с вопроса, нужны ли мне деньги, а в итоге у меня забрали последние гроши.
Это было забавно.
Пускай на встрече выпускников мы претерпели полное фиаско, с тех пор Ярослав начал таскаться за мной. Он все ещё лелеял мечту о совместном бизнесе.
