– Это ты, Изабель? – Он ощупал дрожащими пальцами ее полный рот и вертикальный фиолетовый бугорок посредине верхней губы. – Да, это ты. Это твои глаза.
Она почувствовала, как в темном пространстве ее черепа – этого театра духа – неимоверно кровавым рисовым пудингом накапливаются теплые слезы.
– Теперь ты будешь любить только мои глаза? Мои прежние холодные глаза? Пусть будет так, Тристан. Можешь не любить меня, просто пользуйся мной. Я буду твоей рабой. Ты уже бьешь меня. Ты уже слишком горд, слишком щепетилен и не хочешь поцеловать меня в губы. Когда у меня был твой цвет кожи, а у тебя – мой, я привела тебя, простого уличного сорванца, жалкого воришку, в квартиру своего дяди, где было больше дорогих вещей, чем тебе довелось увидеть за всю свою жизнь, ты озирался, глядя вокруг огромными, как тарелки, глазами и подарил мне кровь моей девственности, хотя это и причинило мне боль, ужасную боль. Я ведь ни разу не говорила тебе, как мне было больно в тот день. Ты был таким большим и грубым.
– Я не хотел быть грубым. У меня просто не хватало опыта.
Честный ответ заставил ее ответить столь же откровенно:
– Наверное, ты был груб настолько, насколько это было необходимо.
– Мы подарили себя друг другу, – сказал он. – Мы дали друг другу все, что у нас было. Где кольцо с надписью «ДАР»?
– Я отдала его шаману, чтобы ты стал белым и освободился от рабства. Такова была цена, запрошенная колдуном.
Даже зная, что она поступила самоотверженно, Изабель боялась говорить Тристану об этом. Словно не веря своим ушам, Тристан пробормотал:
– Ты отдала кольцо, которое было символом нашей верности друг другу?!
– Я его не отдала, а обменяла. На твою жизнь. Черная кожа сделала тебя рабом в становище, а еще раньше стала причиной ярости моих опекунов.
Тристан задумался и стал поглаживать светлую бороду.
– Это так, милая. Ты поступила благородно. – Он протянул руку и помог ей подняться с песка, на который, как из разбитой тыквы, вытекали мозги Жозе, привлекая сотни, нет, тысячи маленьких гудящих глазолизов, мух пиум, кровососов под названием боррашудос и песчаных мух полвора размером не больше крупицы пудры. Они отошли от жадного кусачего облака и уселись на обломках крыльца хижины Антониу.
– Позволь мне рассказать, что со мной произошло. Это очень странная история, – начал было Тристан, но уж слишком сильно была задета гордость Изабель.
– Ну давай. Ударь меня еще раз за то, что я отдала твое кольцо. Отруби мне руки, как этот отвратительный Жозе отрубил руки Ианопамоко, единственной моей подруги. Ты никогда не был мне другом, а только мужем. Мужчина не может стать другом женщины, настоящим другом. Она научила меня любви. А ты, ты научил меня, как быть рабыней. Избей меня, брось меня, я устала от тебя, Тристан. Наша любовь заставила нас слишком многое вынести.
Он улыбнулся уверенной улыбкой белого человека и даже немного посмеялся над ее словами.
