Большая волна разрушила наш замок до основания. Выдумка! Это случилось через четверть часа. Но выйдет эффектней, если это произойдет, как раз когда я произношу последние слова Гамлета. Я смотрела на море и думала: человек как волна. Мы рождаемся из моря и всю жизнь скитаемся в поисках земли обетованной. Там разбиваемся о берег, пенимся немного, и все – конец пути, конец приключениям. Это на первый взгляд. Но вода, из которой ты состоял, утекает обратно в море. А в море рождаются новые волны. Это уже не ты – ни одна волна не возвращается из небытия, – но ты в них. В каждой из них капелька тебя. Никто тебя больше не увидит, но ты будешь всегда. Во веки веков.
– А как выглядит Горацио, Салли Мо? – спросил Бейтел.
– У него карие глаза, а волосы, когда дует ветер, стоят дыбом. И он умеет разговаривать с животными.
Донни навалял одному журналисту. По полной программе. Я просто стояла и смотрела. А что я могла сделать? Ну да, кричать «хватит», но Донни это только бы раззадорило. После он валялся в агонии у палатки мамы Дилана. Журналист этот. На спальном мешке. Мама Дилана протерла его распухшие веки влажной рукавичкой для душа и осторожно провела ей по его окровавленным губам. Это тот самый чувак, что разговаривал с Бейтелом. Довольно молодой, лет тридцати. Мама Дилана спросила, как он себя чувствует.
Он ответил:
– Комично.
Зачетный ответ!
Началось все с того, что я заметила, как он показывает Бейтелу какие-то фотографии. В мире полно извращенцев, так что я подошла поближе. Они все еще стояли у качелей. Я услышала, как Бейтел рассказывает о дверце за кустом, и поняла, что речь идет кое о чем другом. О чем говорить вовсе не следует. И я убедилась в этом окончательно, когда этот тип принялся строчить в записной книжке.
– О чем это вы тут? – вмешалась я.
Тип показал мне две фотографии:
– Ты знаешь этих детей?
JKL и близнецы.
– Нет, – ответила я, – а что?
– А этого мальчика?
Он показал на Бейтела.
– А то! – сказала я. – Он мой друг.
Бейтел просиял.
– А вот он их знает, – попробовал уесть меня журналист.
– Он ошибается, – отрезала я. – В наше время все дети похожи друг на друга. Ты же ошибся, правда, Бейтел?
– Да, я ошибся, – кивнул Бейтел.
– Вот видите! – Я взяла Бейтела за руку и потянула за собой. – Пошли, нам пора!
– Да ладно тебе! – воскликнул журналист. – Ты наверняка их знаешь! Буду играть в открытую. Кстати, меня зовут Фил, я репортер местной газеты.
Он протянул мне руку. Мне ни капельки не хотелось ее пожимать, но я сделала это, чтобы вести себя по-человечески среди людей. Бейтел тоже пожал журналисту руку. Мы представились.
– В последнее время на острове много воруют, – сказал Фил. – Подозреваемые – девочка и собака. Я об этом статью написал.
Я кивнула.
– Я знаю всех местных детей, – продолжил Фил, – и всех собак тоже. Жителей здесь немного. Эти двое не здешние. Они с материка, я уверен, а кемпинг тут только один.
– А еще – куча гостиниц, пансионов и домиков, которые сдаются отдыхающим, – парировала я.
– Но их обходить мне уже не придется, – сказал Фил, – после того, что мне рассказал мой новый друг.
– И что же тебе рассказал твой новый друг?
Это спросил Донни. А рядом с ним стоял Дилан.
Фил представился и показал им фотографии:
– Это Жаклин Кроммелинге и ее младшие братья Бакс и Никель. Они пропали. Вместе с собакой. Сбежали из дома. Но вот какая штука: их отец – ходячий мешок с деньгами, топ-менеджер какого-то банка. Может, слыхали? Кроммелинге – фамилия известная. Так что их могли и похитить. Ради выкупа. Но похитители пока не объявлялись, денег никто не требует.
Донни с Диланом с большим интересом рассматривали фотографии. Будто в жизни не видели этих детей, да и вообще никаких детей отродясь не видели. Получалось у них отлично.
– Дети еще живы, – сообщил Фил, – потому что родителям от них каждый день приходят открытки, подписанные рукой девочки. Хотя пишет она не так аккуратно, как обычно, будто боится чего-то или ее заставляют. И это указывает на похищение. К тому же открытки приходят отовсюду, из разных уголков страны. Вряд ли дети додумались бы до такого. Но я считаю, что они прячутся здесь, на острове, и обчищают магазины и кафе, а это указывает на побег. В этой девочке, – он показал фото Джеки, точнее, Жаклин Кроммелинге, – не так уж трудно узнать вот эту. – Он помахал фотографией в газете.
– А ты-то что надеешься поиметь на этой истории? – поинтересовался Донни.
– Славу, деньги и вдохновение, – ответил Фил и ухмыльнулся, довольно обаятельно.
– Вдохновение для чего? – спросила я.
– Для бумажника, – влез Донни, – неужели не ясно? Он работает журналистом на острове, где никогда ничего не происходит, целый год пытается заполнить свою газетенку репортажами о самом высоком подсолнухе, самой большой тыкве и самом запойном пьянице. Теперь он решил, что наткнулся на историю, которую можно продать центральной прессе. Удачи! Мы тебе ничем не поможем.
– Тогда придется мне самому искать ту дверцу с кустом, – сказал Фил.
