– А что написать про то, как они нам должны ответить? – спросил Фил.
– Пусть дадут объявление в газете: «Финансовый воротила согласен на требования похитителей».
Фил написал письмо на основе своих заметок. Текст был одобрен. Фил вылез наружу, чтобы его отослать.
– Сегодня вечером я больше не приду, – сказал он. – Зайду в участок, посмотрю, что там происходит, как они вас ищут, и подожду ответа. Как что узнаю, вернусь в бункер.
– Окей, – кивнул Донни.
– Чего я никак не пойму, – сказал Дилан, – так это почему Филу можно вылезать, а нам нет?
Хороший вопрос. Что-то тут не то. Минуточку…
– Полицейские видели, как я разговаривал с Филом, – сказал Донни.
– Ну и что?
– Они знают, что Фил пишет об этом деле.
– Почему тогда он должен так мудрено действовать, через друга?..
Погодите.
Сказал Донни.
– Они меня отпустили, по неосторожности, но теперь думают: а откуда взялся тот тип, что он делал на месте происшествия? Надо бы его расспросить. Меня они не найдут, потому что я больше высовываться не собираюсь, но они знают, что я с вами, а Фил спит с твоей матерью, Дилан, это всему острову известно…
– Чего-чего?! – взвился Дилан.
– С чего ты это взял? – возмутился Фил.
– Я собственными глазами видел, как вы вместе залезли в ее палатку, – ответил Донни.
– Но… – начал было Фил.
– Мне наплевать, чем вы там занимались, об этом мне ничего не известно, и – не буду врать – об этом я никому не рассказывал. Я только сообщил, что видел, как вы вдвоем забрались в ее палатку.
– Кому рассказал?
– Почем я знаю, как их зовут? Я на этом острове ни с кем не знаком. Но если я отпущу Дилана и Салли Мо, в полиции подумают: «Смотрите-ка, это же тот парень, чья мать спит с нашим Филом, а вот и его подружка!» – и начнут задавать вопросы. А вы, конечно, расколетесь и все выболтаете.
– Но… – заикнулся было Дилан.
– Но они и Фила про тебя спросят, – сказала я.
– Фил – репортер, – ответил Донни. – Он умеет врать.
Это верно.
– А Бейтела могли видеть на мопеде, – добавил Донни, – так что он тоже останется здесь.
Змею можно поймать, прикончить и выбить ей зубы, но яд, который ей удалось выпрыснуть, продолжит растекаться по миру. Так что Фил ушел, а мы остались в бункере. Целую ночь, а потом еще одну, и еще – глаз я не сомкнула ни на минуту. Спать – только время терять, и делать этого я больше не желаю. Но в бункере моим врагом было время, и убить его можно, только заснув. А заснуть я не могла.
Все-таки уснула, прямо тут, за столом, с ручкой в руке. Отрубилась на полчаса, не меньше. Проснулась от того, что уронила голову на стол – чуть ручкой в глаз не заехала. На виске ранка, пара капель крови. Пишу дальше. Где бы я ни находилась, я всегда должна писать. Хоть в воздухе, хоть в огне, на воде, на песке – неважно. Обо всем, что я вижу и слышу, о чем думаю. Все это надо записывать. Тогда оно сохранится навеки.
За то время, что мы сидели в бункере, ничего не произошло и никто не произнес ни слова. Еще неделю назад я была невидимкой, могла вылезти наружу, и никто бы не заметил. Но все изменилось. Слишком многое произошло. Я сидела в бункере и не знала, чем себя занять. Дилан начертил на песке шахматную доску и нарвал из пустых пакетов от чипсов ладьи, слонов, коней, ферзей и королей. Крышечки от колы служили пешками. Мы сыграли двадцать партий, и Дилан выиграл все до одной, не поддался мне ни разу. Ужасно мило с его стороны!
А, да, я, видимо, все-таки поспала, совсем чуть-чуть, потому что в субботу утром резко проснулась от того, что в бункер, чертыхаясь, спустился Фил. Дилан лежал рядом, прижавшись ко мне. Как будто кто-то вынул из моей головы сон и переместил его в реальность. Так бережно, что Дилан даже не проснулся.
– Чтоб им всем провалиться! – ругался Фил. – В сегодняшней газете интервью с отцом, а его хотел взять я, это моя история!
Он бросил газету на песок и полез обратно.
– Что ты собираешься делать? – спросил Донни.
– Пойду проверю, соблюдают ли они наши условия, а то еще понаставят завтра на пирсе и в дюнах солдат и полицейских.
– Ты о чем?
– Отец согласен на все. Пришлет выкуп. Ему что один миллион, что десять. До завтра! – Фил стукнулся головой о бетонную притолоку над выходом. – Это моя история, чтоб им провалиться!
Вот такими и должны быть писатели.
Но история эта, конечно, моя.
Донни поднял газету, мигом проглядел статью и заорал:
– Йес! Йес! Йес! Они выполнят все наши требования! Мы богачи!
Маска упала с его лица, зверь вырвался на волю и выпустил когти. Я взяла у него из рук газету и прочла интервью.
– О боже, – сказала я Дилану, – их отец безутешен, смерть сына его подкосила.
– Да ладно тебе! – отмахнулся Дилан. – У богатеньких во внутреннем кармане пиджака, там, где сердце, припрятаны деньги. Они защищают от горя.
