Брэдбери полностью

Они бросили недоеденный ужин, недомытую посуду, сборы в кино, они стояли на своих новеньких верандах и с ужасом смотрели на родную такую далекую планету Земля, висящую над горизонтом. Они расстались с ней три или четыре года назад и вот теперь увидели то, чего так боялись: Земля взорвалась!

Как вести себя перед лицом этой нестерпимой беспомощности?

На ночные газоны вынесли остывший ужин, накрыли складные столы, и вот люди вяло ковыряли пищу вилками до двух часов ночи, когда с Земли, наконец, долетело первое внятное послание светового радио.

Словно далекие светлячки, мерцали в небе мощные вспышки морзянки.

АВСТРАЛИЙСКИЙ МАТЕРИК ОБРАЩЕН В ПЫЛЬ…

ЛОС-АНДЖЕЛЕС И ЛОНДОН ПОДВЕРГНУТЫ АТОМНОЙ БОМБАРДИРОВКЕ…

ВОЙНА, ВОЙНА…

Ужасным ощущением такой вот скорой и беспощадной, может, действительно последней в истории человечества войны жили все мы в середине XX века.

5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже в небольшом американском городке Фултон, штат Миссури, Уинстон Черчилль произнес известную речь. Кстати, выступал Черчилль в Фултоне исключительно как частное лицо, он не был в то время премьер-министром Великобритании, но авторитет бывшего премьера был так огромен, что его слушали, затаив дыхание. А он всего лишь повторял, казалось бы, всем уже давно известное: атомная война неизбежна… атомная война может разразиться в любой момент…

Рей Брэдбери оказался жестче.

Прекрасная Женевьева вбежала в его рассказ, датированный декабрем 2005 года, прямо из pulp-литературы. У нее пухлые белые пальцы, толстое испуганное лицо, глаза — как два огромных яйца, воткнутых в бесформенный ком теста. А ноги — толстые, белые, и волосы неопределенного бурого оттенка, тщательно уложенные в виде растрепанного птичьего гнезда, а губ вообще нет, вместо них — нарисованный через трафарет жирный красный рот.

Но (парадоксы искусства!) всё это обитает в нашем сознании одновременно — и блеск далеких галактик над чудесными туфельками Женевьевы, всегда волшебно царствующей над вещами, и растрепанные волосы брэдбериевской Женевьевы, ужасно улыбающейся нарисованным через трафарет жирным ртом.

Да, Брэдбери доказал: Марс — это тот же Огайо, тот же Иллинойс.

Ничего, собственно, не изменилось. Только планета называется по-другому.

«На заброшенном дворе отец сложил книги в кучу и поджег. Бумага морщилась, словно стариковская кожа, пламя окружало и теснило легионы слов. “Государственные облигации”; “Коммерческая статистика 1999 года”; “Религиозные предрассудки”; “Наука о военном снабжении”; “Проблемы панамериканского единства”; “Биржевой вестник за 3 июля 1998 года”; “Военный сборник”. Отец нарочно захватил все эти книги и теперь с наслаждением бросал их в огонь, объясняя своим детям, в чем тут дело.