– А если я расскажу все, вы поможете мне? – жалобно спросил он.
Беспальцев подумал, как быстро страх согнал с человека весь лоск.
– Смотря что вы расскажете, – буркнул следователь. – Помните: мы тоже не волшебники.
– Дайте воды, – попросил ювелир, и когда Ганин протянул ему граненый стакан, жадно выпил, клацая зубами о стекло.
– Да, мы продолжали дружить после школы, – нервно заговорил он, стянув кашне, и острый кадык задергался на жилистой шее, будто желая порвать натянутую кожу. – Да, я знал, чем он занимается, но меня это устраивало, – выдохнул Цуман. – Мы, ювелиры, всегда нуждаемся в излишках золота. Видите ли, клиенты бывают разные…
– Понимаю, – Беспальцев наклонил голову. – Продолжайте.
– Вы, наверное, догадались, что Георгий приносил мне золотые вещи. – Мужчина сжимал стакан, словно желая раздавить его. – Я не спрашивал, где он их берет. Меня устраивала цена, Жорке всегда требовались деньги, и он сплавлял мне все по дешевке. Его устраивало, что я всегда покупал все безделушки и держал рот на замке.
Ганин подошел к столу и вытащил из верхнего ящика что-то золотое, сверкнувшее в свете лампы:
– Это вам знакомо?
И Беспальцев, и ювелир подались вперед. На газете, заменившей скатерть, красовались старинные часы – брегет, круглые, в золотом корпусе, с толстой золотой цепочкой. Геннадий укоризненно посмотрел на Виталия, но тот подмигнул, нисколько не смутившись:
– Извини, не успели тебе сказать. Слава отыскал в тайнике Фисуна, на кухне в вентиляции. – Он презрительно усмехнулся. – Странно, что такой матерый уголовник не нашел места получше.
Ювелир при виде часов заволновался, с острого носа закапал пот. Он достал чистый батистовый платок и приложил к пылавшему лицу:
– Эти часы… Откуда они у вас?
– Значит, узнаете, – Ганин и Беспальцев произнесли эту фразу одновременно, посмотрели друг на друга и улыбнулись.
– Разве вы не услышали? – спросил Геннадий мягко. – Наши люди нашли их в квартире вашего друга Фисуна.
– Гад, сволочь! – бранные слова вылетали из узкого рта Цумана, как автоматная очередь, и никак не вязались с его интеллигентным обликом. – Сволочь, он же сказал…
– Могу только предположить, что он сказал, – произнес Геннадий, – но хочу дать вам возможность рассказать все самому. Это зачтется, поверьте.
Ювелир снова вытер мокрое лицо.
– Я давно знаком с одним криминальным авторитетом из Тбилиси, – начал он, – не спрашивайте его фамилию, у меня семья, а это страшные люди. Для них нет ничего святого.
