– Похоже, так, – согласился с ней Беспальцев. – Что он еще о них говорил?
Она дотронулась до морщинки на высоком лбу:
– Говорил, что они стоят очень дорого, просто немыслимо дорого, однако у него есть знакомые, готовые их купить за баснословные деньги, но им не видать их как своих ушей, потому что он решил оставить их мне – и это не обсуждается, – ее голос дрогнул, и на длинных черных ресницах повисла слеза. – Знаете, я эту фразу помню дословно: «Многие хотели бы приобрести их, скажем, мой давний знакомый – ювелир из Одессы, но драгоценность получит моя любимая племянница – и никто больше».
Майор встрепенулся:
– Ювелир из Одессы? Может быть, дядя назвал его фамилию или имя?
Софья покачала головой, и ее лицо напомнило следователю скорбный лик Мадонны, который он видел на картинах великих мастеров.
– Нет, не называл, к сожалению, иначе я обязательно бы вам сказала. Я на многое готова, чтобы спасти мужа, ведь после смерти дяди у меня, кроме него, никого больше нет, – она всхлипнула, подавилась слюной и закашляла. Геннадий поднялся, увидев на маленьком столике графин с водой и стоявший возле него граненый стакан, плеснул воды и поднес молодой женщине:
– Прошу вас, успокойтесь.
Она покорно взяла стакан из его рук и жадно выпила.
– Вы отпустите Андрея?
Поставив стакан на место, он присел возле нее и коснулся безжизненной руки.
– Если мы докажем, что ваш муж непричастен к убийству, уверяю вас, он сразу же будет освобожден.
Женщина умоляюще посмотрела на него.
– Я уже говорила, что многое готова сделать, – дрожащим голосом произнесла она. – Но, к сожалению, ничего не могу добавить, потому что больше ничего не знаю. Остальное мой дядя унес в могилу. – Несчастная заплакала, размазывая слезы по бледному лицу, и Геннадию стало не по себе. Он терпеть не мог женских слез, потому что сразу терялся, не знал, что дальше делать.
– Прошу вас, Софья, успокойтесь, – майор сжал ее худенькое плечо. – Думаю, вскоре все выяснится. Вы нам очень помогли… – он сделал паузу, – и помогли своему мужу. Обещаю: в ближайшее время мы во всем разберемся.
Она продолжала плакать, и следователь, попрощавшись, быстро вышел из дома. Холодная капля упала на нос, намочила ресницы, и ему показалось, что небеса вместе с Софьей оплакивают смерть ее дяди.
<p>Глава 14</p>Южноморск, наши дни
Рот Прокопчука, напоминавший красный порез на желтой коже, расплылся в широкой улыбке, высветив желтые кривые зубы.
– Ба-ба-ба, кого я вижу! – Он радостно всплеснул руками. – Сергей Ивашов, если мне не изменяет память.
– Точно, – кивнул Сергей, стараясь сохранять вежливое выражение лица. Это трудно, когда знаешь, что человек с первого взгляда невзлюбил тебя непонятно за что (может быть, за деньги отца) и сделает все, чтобы посадить.
