Бобу прислали фотку — серую, зернистую. Смирнов у входа в старую харчевню на набережной. Он был с рюкзаком и тёмными очками, хотя день был пасмурным. Рядом в кадр попала лапа — скорее всего, кот. Боб вглядывался в неё как в икону.
— Есть у меня ощущение, что этот кот… — начал он вслух, но не закончил. Слишком рано.
Боб вёл охоту по нитям: треки билетов, списки прибывших, IP-адреса. Один оставленный отзыв в приложении для туристов. Один комментарий к фотографии маяка. И всё — след. Цифровой. Но всё же след.
— Он не профессионал, — говорил он в трубку бывшей жене. — Но его кот... этот чёртов кот... как будто за него думает.
— Что ты куришь, Боб? — спросила она.
— Если бы. Я уже два дня, как не спал. Я чувствую, что они где-то рядом. Пару улиц. Может, квартал. Но у меня ощущение, что я охочусь не за человеком, а за каким-то фантомом. Он предугадывает действия, будто знает их заранее.
— Поговори с психологом.
— Угу. А лучше — с ветеринаром. Может, они мне скажут, как поймать разумного кота.
***
Мы вышли утром. Неспешно. Я был одет в туриста, немного несуразного, слегка уставшего. Гриша — в рюкзаке, с приоткрытой молнией.
— Пахнет засадой, — тихо сказал кот.
— Где?
— Вокруг.
Улица вела в тупик. Слева — рынок. Справа — арки старых складов. Люди — слишком неподвижны. Один фотографирует нечто невидимое. Другая слишком настойчиво предлагает купить браслет.
— Прыгай, — скомандовал я.
Кот одним движением выскочил на мостовую. В тот же миг я побежал — не в сторону тупика, а вверх, к лестницам, что вели на уровень выше. За спиной хлопнула рация. Кто-то закричал по-итальянски. Гриша шмыгнул под столы кафе, обогнул ларёк, вильнул мимо корзин с мандаринами.
Снизу прогремел выстрел. Не по нам — предупреждение. Или кто-то психанул.
Я быстро вскочил в открытую дверь старого автобуса. Туристы. Китайцы. Кинул монету водителю, сел, склонился к стеклу. Через мгновение кот уже был рядом — чумазый, но целый.
Мы уехали. Снова.
«ОСОЗНАНИЕ»
Боб вышел на мостовую через минуту после того, как всё случилось. Над площадью всё ещё стоял пыльный воздух, густой от крика и мандариновых шкурок. Суетились оперативники — кто-то жаловался на радиосвязь, кто-то на обувь, а один из местных торговцев, с лицом святого и голосом адвоката, уже выкладывал список убытков, начиная с витрины и заканчивая моральным ущербом его бабушки.
Боб их не слышал. Он стоял, как вкопанный, глядя на рюкзак.
Чёрный. Почти точь-в-точь как тот, что был у Смирнова. Только этот — пустой. Обманка. Или, хуже того, напоминание: «Ты промахнулся. Опять».
Он наклонился, коснулся ткани — свежий, дешёвый полиэстер, чуть пахнущий сигаретами и чем-то кисловатым, вроде яблочного сока с бензином.
— Они не бегут, — сказал он, не оборачиваясь. — Они играют. Со мной.
Он поднял взгляд и посмотрел прямо в камеру видеонаблюдения на углу здания, как будто знал, что его сейчас кто-то смотрит. Подмигнул. Шепнул:
— Хорошо. Играй, Смирнов. Но я начну играть тоже.
Вечером он сидел на крыше гостиницы, облокотившись на холодное перильце. Генуя шумела внизу, как море — многоязыко и бессмысленно. В руках у него было фото. Зернистое, старое. Там — Смирнов. И чёрная лапа. На долю секунды в углу кадра — движение уха, чуть открытая пасть. Кот. Который, кажется, говорил.
— Я слышал его, — пробормотал Боб. — Я точно слышал голос этого кота. Не могу же я сойти с ума настолько.
Он достал блокнот. Написал: Смирнов. Кот. Говорит? Помолчал. Посмотрел на надпись. Зачеркнул. Написал снова, крупнее. КОТ. ГОВОРИТ!
Откинулся на спинку шезлонга. Прокрутил в голове всё сначала. Один за другим.
— Так... — начал он себе под нос. — Так, допустим. Если не я схожу с ума — то это реальность. И тогда…
Он поднялся, резко, как будто его толкнули в спину. Бросился к ноутбуку. Открыл базу данных. Потом полез в телефон. Несколько поисков, несколько старых документов — и вдруг:
— Да мать вашу! — выдохнул он, глядя в экран. — Как же я раньше не догадался? Это ж всё вот оно, перед глазами.
1. Брелок.
Пайка. Великая певица. Принцесса эфира. Превратилась в безжалостного охотника за... побрякушкой? Не за кольцом с бриллиантом, не за компроматом на продюсеров, а за брелком с кнопкой. Странная одержимость. Не хочешь — не носи. Купи другой, подделку, и забудь. Но нет. Она каждый день звонила, выносила мозг, грозила, плевалась. Почему?
2. Смирнов. Пацан с удивительно скучной биографией.
Окна замерял, в поездах ездил, в столовках пил кисель. И тут — бах! — сдаёт все экзамены на отлично, хотя формально ещё учиться и учиться. Экстерном! Да кто так делает? Да и кому надо?
3. Мать и брат.
Плавно переезжают из страны в страну, с видом счастливых беженцев с золотыми визами. Финал — Бали. Остались там. На все лето. Как? На что? Раньше жили в трешке в Смоленске, а теперь – вилла с кокосами и курсами йоги? Откуда, черт возьми, деньги?
4. Паспорт.