Кира недоумевала. Ей не хватало терпения для загадок.
«У меня нет для этого времени», - сказала она. – «Я должна учиться».
«Ты учишься прямо сейчас», - ответил Альва.
Брови девушки приподнялись.
«Учусь?» - спросила она, подозревая, что он издевается над ней. – «Я стою в лесу, далеко от сражения, и разговариваю с мальчиком на дереве. Разве это обучение? Можешь ли ты научить меня владеть жезлом, стрелять из лука, стать великим воином?»
Альва невозмутимо улыбался.
«Это все, чему ты хочешь обучиться?» - спросил он. – «Я могу научить тебя намного большему».
Кира удивленно смотрела на него.
«Вещи, о которых ты говоришь, являются незначительными», - продолжал Альва. – «Они мало связаны с настоящей силой. Любой воин может владеть жезлом. Я могу научить тебя намного большему: источнику, который кроется за оружием; руке, которая держит меч; духу, который направляет руку».
Кира смотрела на него, не понимая, что он имеет в виду. Она не знала, что сказать или чувствовать.
«Я думала...», - начала девушка, после чего замолчала. – «Я думала... ты приведешь меня к моей матери, что, если ты мой дядя, ты расскажешь мне кто она, кто
Альва закрыл глаза и покачал головой, улыбка на его губах начала таять.
«Слишком много вопросов», - ответил он. – «Вопросов, которые затуманивают твой разум. Ты полна вопросов – от самой себя и от вселенной. Иногда вселенная не готова давать ответы. Твоя мать это понимает».
Кира напряглась при упоминании о своей матери.
«Значит, ты ее знал?» - спросила она.
Альва кивнул.
«На самом деле, очень хорошо», - ответил он. – «Мы оба ее знали».
Кира посмотрела на Кольву, который кивнул в ответ.
«Какая она?» - спросила девушка, сгорая от желания узнать.
«Такая же, как и ты»
Киру охватило волнение при этой мысли, она хотела узнать еще кое-что.
«Расскажи мне больше».
Альва закрыл глаза и покачал головой.
«Отпусти все вопросы и ответы, иначе ты не сможешь тренироваться. Отпусти все, что у тебя есть, все, что ты есть».
Кира неуверенно посмотрела на него.
«Я рассчитывала на то, что окажусь в месте с большим тренировочным полигоном», - ответила она. – «На котором обучаются великие воины».
Альва покачал головой.
«Ты все еще одержима иллюзиями», - ответил он. – «Я предлагаю тебе намного больше. Я предлагаю тебе это», - сказал Альва и широко раскинул руки.
Кира оглянулась по сторонам и не увидела ничего, кроме деревьев.
«Что
«Ты не видишь деревья перед собой», - грустно ответил Альва.
Кира больше не могла сдерживать свое нетерпение. Она была уверена в том, что ее обманывают, проверяют, что это какая-то часть ее испытания.
«Я не хочу обижать тебя», - повторила девушка. – «Но у меня мало времени. Я не могу позволить своему отцу умереть в то время, пока я стою здесь, теряя время».
Кира развернулась, поспешила через поляну и оседлала Андора. Она направила его в лес, собралась пнуть его и поскакать прочь, не зная, куда направиться – куда угодно, лишь бы не оставаться здесь.
Но, когда она собралась уехать, то была потрясена, увидев лес перед собой. Вместо деревьев Кира увидела покатые холмы, сияющие на солнце, золотые и серебряные замки, фантастический ландшафт водопадов, рек и озер, место, подобно которому она никогда не видела.
За ним она увидела огромную армию в черном, формирующуюся на горизонте.
Затем ландшафт изменился, и перед ней снова появился лес.
С колотящимся сердцем Кира развернулась, не понимая, что только что произошло. Альва поднял руку и в эту минуту Андор, к удивлению девушки, вдруг сел.
Кира с благоговением смотрела на Альву, наконец, начав осознавать, насколько он могущественный. Она, в конце концов, поняла, что встретила своего настоящего учителя.
«Что это было за видение?» - спросила Кира. Она нерешительно прошептала свой вопрос.
Альва широко улыбнулся.
«Скоро, племянница», - ответил он. – «Ты все узнаешь».
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Диердре гордо сидела верхом на своем коне, ведя группу освобожденных девушек по знакомым улицам Ура. Ее переполняла гордость за возвращение домой. Было приятно вернуться в знакомое место, в крепость ее отца и, больше всего, быть способной помочь этим девушкам, разделить с ними страдание, которое она познала и сама.
Но Диердре ощущала прилив смешанных чувств, проезжая по этим переполненным знакомым улицам, каждый угол которых был полон воспоминаний, но вместе с тем и грусти. В конце концов, именно отсюда пандезианцы увели ее; именно здесь ее отец и его люди ничего не сделали для того, чтобы их остановить, позволили увезти ее, словно товар в торговле скотом. А все из-за того, что какой-то лорд в некой далекой империи объявил, что женщины Эскалона являются собственностью мужчин. Именно здесь, в ее собственном городе, ее предали, именно здесь ее отец, которого она идеализировала больше всех, подвел ее.
