На снегу ярко вспыхнули алым и пропали начертанные руны, видеть которые можно было только волшебным Зрением. Некоторое время пахло чем-то гадким, похожим на паленую кость, но, пока Кармина подозрительно принюхивалась, запах развеялся.
А трупы стали разлагаться с неимоверной скоростью. Побурели шкуры, стала истончаться шерсть, показались белые кости… Вскоре и от них ничего не осталось. Снег впитал в себя кровь и побелел, и только отброшенная горсть снега, которой Кармина вытерла лезвие меча, чернела неподалеку, напоминая о минувшем сражении.
Кармина молча дотащила девушку до палатки и удобно устроила ее внутри, а сама легла рядом.
— Ты вовсе не должна была мне ничего доказывать, — тихо молвила она. На побледневшем лице Дженны горели лихорадочным блеском зеленые глаза.
— Я докажу тебе, что я умею… Моя магия ничуть не хуже всего, что умеешь ты! Некромантия — сильнейшие чары в мире…
— Да, да, — успокаивающе пробормотала Кармина. — Давай спать. Не будем ссориться, хорошо? На тебе лица нет! Нам следует выспаться перед завтрашней дорогой.
Дженна едва слышно застонала, представив еще один день на холодном ветру, на морозе, и в неудобном седле.
Вскоре девушки заснули, а ветер прерывисто дул в палатку, и казалось, что снаружи снежный эльф играет, запуская снежки в полог.
Сон их был беспокойный и тревожный, и каждой снились странные сны.
Аткас тоже спал, хотя и должен был бдеть: пришла его очередь стоять на страже. Но поскольку Экроланд уснул и не мог за ним присматривать, юноша решил подремать. Волков поблизости не наблюдалось, а когда Аткас рискнул оглядеться вокруг с помощью волшебного Зрения, то увидал над собою полог, сотворенный рыцарем, который усыпил бдительность юноши лучше любого меча.
***
С утра светило солнце, а с деревьев срывались и падали прозрачные капли. Весна наступала по всем фронтам: повсюду снег начал слегка подтаивать и покрываться ледяной корочкой. На некоторых деревьях набухли почки.
Аткас подумал, что они вернутся как раз к тому времени, когда появятся первые клейкие листочки. «Если мы вернемся, конечно, — поспешил он напомнить себе. — Дракон — это слишком большая помеха для долгой и счастливой жизни, чтобы через нее можно было просто перешагнуть».
Они скакали уже довольно долго, а на реке, что мелькала сквозь черные деревья справа от дороги, не было никакого моста. Лед на Лабелле потемнел и покрылся сетью трещинок. Со дня на день должен начаться ледоход.
Экроланд снял шапку и подставил лицо весеннему солнцу. Легкий теплый ветерок обдувал его разгоряченное от скачки лицо, и они оба, — и оруженосец, и рыцарь, — были необыкновенно счастливы в эти минуты, когда все вокруг казалось таким спокойным и мирным, когда все опасности казались пустячными, а природа вокруг — напротив, преисполненной глубокого смысла.
Несколько раз дорогу перед ними перебегал пугливый заяц, а один раз из кустов с обрывками желтых прошлогодних листьев застенчиво выглянула косуля, но, заметив всадников, тотчас большими скачками удрала в лес.
На дороге не было никакого движения, словно протоптали ее звери. Ни один всадник не проскакал мимо, ни одна повозка не ехала навстречу. Места и впрямь оказались глухие.
Когда наступил полдень, и на солнце набежали тучки, они, наконец, добрались до моста.
Даже Аткас, который ни бельмеса не смыслил в архитектуре, счел его красивым и изящным. Этот мост то ли построили гномы, то ли сотворили искусные маги. Во всяком случае, местным крестьянам точно было не под силу построить столь замысловатое сооружение. Мост изгибался дугой над рекой, причем его возвели там, где Лабелла разливалась особенно широко.
На внешней части искусные руки вырезали из камня виноградные лозы и какие-то другие растения, причем каждый листочек был сделан с той особой тщательностью, которая отличает настоящих мастеров. Казалось, суровый лик времени ни разу не взглянул на мост: ни единой паутинки трещинок не появилось на прекрасной работе.
Экроланд залюбовался открывшимся видом и негромко сказал:
— Да уж, кто-кто, а эльфы умели строить.
— Так этот мост построен эльфами? — изумился Аткас. — Самыми настоящими?!
— Конечно. Ни один гном не попрется в эту глухомань, чтобы строить такие мосты вблизи мелких деревушек. Раньше на том берегу находился прекрасный эльфийский город, но после Великого Переселения эльфы, само собой, оттуда ушли. Или, вернее будет сказать, их прогнали.
Аткас разинул рот. Он никогда не видел ни одного живого эльфа, да и никто из его знакомых не мог похвастаться подобным. Знал он про них тоже немного.
Эльфы, как он слышал, обладали невероятно привлекательной внешностью. В их облике наиболее притягательными считались глаза: огромные, блестящие, они подавляли все остальные черты лица, которые по сравнению с необыкновенными глазами были мелковатыми и невыразительными.
