С такими мыслями он въехал в город. Несколько крестьян, шедших на рынок, низко ему поклонились. Вусэнт жил обычной жизнью. Все так же сновали по улицам веселые компании моряков, во весь голос горланящие непристойные песенки, так же бранились друг с другом извозчики, чьи повозки зацепились бортами, а городская стража по-прежнему патрулировала только центральные улицы, избегая проулков и темных тупиков. Не заметив с первого взгляда признаков грядущей войны, рыцарь расправил плечи.
Чем ближе подъезжал он к особняку лорда Улина, тем острее вставала перед ним задача, как рассказать о происшедшем в Эстоке. Магистр уже стар и может не понять, почему Экроланд нарушил прямой приказ убить дракона.
Что же ему сказать магистру? Сам-то он, конечно, понимает, что сделал для Керпенси, Эстока и прочих окрестных деревень большое дело, но оценит ли это старый Улин? Ведь его приказ звучал однозначно: убить дракона. Сумеет ли Улин встать на сторону рыцаря и поверить, что не было ровно никакой необходимости убивать дракона? Разумеется, Экроланду следовало рассказать обо всем Надикусу, тот, поверив в то, что главную угрозу представлял отнюдь не дракон, возможно, написал бы какую-нибудь бумагу, в которой оправдал действия рыцаря. Сложно, ой, как сложно будет объяснить суть дела!
Конечно, о том, что ему не поверят, рыцарь и не помышлял. Магистр твердо знал, что в вопросах чести на Экроланда можно положиться. Сколько они знакомы? Да уж больше десяти лет. Может, все еще обойдется.
В конце переулка показался добротный, слегка потрепанный временем особняк магистра. Несмотря на неказистый вид, он внушал чувство покоя и уюта, словно никакие бури и войны не могут его затронуть. Даже голые деревья, заботливо посаженные женой Улина в небольшом саду вокруг дома, навевали не уныние, а мысли о том, что скоро они покроются нарядной листвой. Дом окружала невысокая ограда из кованых металлических прутьев. Преодолеть ее не составило бы труда даже мальчишке, но в Вусэнте хорошо знали, кому принадлежит дом, и магистра ни разу не осмелились ограбить, хотя лорд Улин, как всякий честный, но недалекий вояка, с большим подозрением относился ко всякого рода волшебству, и потому никогда не пользовался услугами магов, чтобы поставить вокруг жилища магическую завесу.
Позади дома располагались конюшня и прочие хозяйственные помещения. По небольшой дорожке между домами рыцарь прошел на задний двор и передал поводья подбежавшему слуге, после чего ему пришлось вернуться обратно и войти через парадный вход.
Дворецкий хорошо знал Экроланда и потому тепло его поприветствовал, после чего попросил немного подождать в гостиной: магистр как раз закончил завтракать и ушел переодеваться.
Рыцарь не смог усидеть на месте и потому стал расхаживать по комнате, рассеяно рассматривая безделушки, расставленные по шкафам и столикам леди Улин, обожавшей всякого рода мелкую чепуху. Повертев в руках изящную статуэтку обнаженной девушки, чьи бедра были стыдливо прикрыты нежным цветком, Экроланд поставил ее на место и принялся изучать корешки на книжной полке. За этим занятием его и застал магистр.
Стремительно он вошел в комнату, на ходу одергивая камзол. На лице магистра сияла самая радушная улыбка, а глаза прямо-таки светились от радости:
— Эри, дружище, ты славно выглядишь! Устал, наверное?
— Слегка разве, — ответил сбитый с толку рыцарь. — Впрочем, пара часов отдыха точно не повредит. Я как раз собирался навестить вас и вернуться в Медовые Лужайки.
— А твой оруженосец уже здесь побывал, — лорд Улин неумело подмигнул, — шустрый мальчишка, а?
Сказать, что Экроланд удивился, услышав, что Аткас навестил лорда Улина, значило ничего не сказать. Что понадобилось оруженосцу у магистра? Может ли случиться такое, что Аткас уже рассказал о событиях в Эстоке? Но зачем? С какой стороны ни посмотри, поступок этот был наиглупейшим. В конце концов, Аткас не беседовал с драконом и вполне мог превратно истолковать действия Экроланда. Рыцарь не стал торопиться и выкладывать все, что хотел сказать, ограничившись ровным:
— Вот как?
Магистр почти насильно усадил рыцаря в кресло у камина и сел напротив:
— Да-да, и все рассказал мне о твоих подвигах. Я горжусь тобой! Конечно, иначе ты и не мог поступить. Уверен, что Совет Орден в самом скорейшем времени примет решение о произведении тебя в паладины!
Теперь уже Экроланд вообще ничего не понимал. Неужели Аткасу удалось рассказать обо всем так, что сам магистр прочувствовался? Что-то раньше за ним не замечалось подобного ораторского мастерства. Магистр тем временем пытливо заглядывал ему в лицо, словно пытаясь отыскать какие-то одному ему известные признаки. Глаза старика то лучились гордостью, то в них появлялось озабоченное выражение:
