— Ну что ты раскис! Скажи мне, в чем дело? Может, я могу помочь? — участливо сказал Галдрин.
— Да никто мне не поможет, — заныл Аткас, умирая от жалости к себе. — Во всем виноват я сам. Просто не следовало мне идти к сэру Эри в оруженосцы, только и всего. Знаешь, Галдрин, я вдруг понял, что вся эта рыцарская жизнь не для меня. Походы там разные, подвиги, разорение ведьминских гнезд… Я не очень смелый и, наверное, навсегда останусь трусом. Я не мечтаю стать рыцарем, понимаешь?
— Тогда почему ты пошел с ним?
— Он дал мне денег, — ответил Аткас, и, почувствовав, что это прозвучало как-то нехорошо, поправился, — он спас меня от неприятностей, а потом предложил пойти к нему в услужение. Я, если честно, слишком обрадовался, получив кучу монет, чтобы задумываться о будущем. Экроланд уж больно хорош для меня. Ему нужен другой оруженосец.
«Такой, как Пете или Листик, — с горечью добавил про себя юноша. — Да что там, даже Грего в сто раз лучше меня»!
— Думаю, последнее слово все-таки за ним, — сказал гном, сочувственно покачивая головой. — Наверное, раз он выбрал тебя в свои оруженосцы, у него была на то веская причина?
— Он просто был добр ко мне, вот и все, — сказал Аткас, чувствуя, что язык начинает слегка заплетаться. — Эри всегда и ко всем добр. Может, он хотел спасти мою душу? Ведь ты знаешь, я был…
— Довольно хандрить! — гном похлопал его по плечу. — Допивай, и мы сходим в храм. Увидишь, тебе сразу станет лучше. Твои мысли станут легки, а все сожаления уйдут.
— Как скажешь, Галдрин, — покорно ответил Аткас. Он медленно допивал третью кружку, несмело оглядываясь вокруг. Гномы за соседними столами, казалось, полностью забыли о недавнем происшествии и продолжали наливаться пивом. Началось большое оживление, когда одному гному, толстому и седому до белизны, принесли особый заказ: в большой кружке над напитком горел самый настоящий огонь. Гном ухнул, крякнул и могучим выдохом задул пожар в кружке, а потом махом опрокинул в себя содержимое.
«А тут не так уж и плохо!» — решил юноша. Когда же к их столику подсели несколько знакомых Галдрина и принялись травить скабрезные анекдоты, Аткасу стало и вовсе безудержно весело, хотя, по правде говоря, смысл смешных историй от него ускользал.
***
Они вышли из таверны через два часа, поскольку Галдрин решил на дорожку заказать пару кружек пивка, а потом еще парочку, и еще… Аткас едва стоял на ногах, впрочем, он опирался на гнома, который выглядел совершенно трезвым и бережно поддерживал юношу.
— Н-да, слабы вы, люди, на наш эль, — улыбаясь, сказал он.
— Не-ет, Галди… Галдлри… Гальди… друг. Я еще могу о-го-го! Еще раз, и еще кружку, и еще, — лепетал Аткас, повиснув на гноме. — Бум-бум-бум, божес-с-сная музыка. Мы идем слушать божес-с-сную музыку?
— Да, мы идем к храму, — проворчал гном. — Уж там-то ты вмиг протрезвеешь. Лично я в таком состоянии никогда не был. Ну, по крайней мере, надеюсь на это! Ты, Атис, изрядно перебрал, доложу я тебе.
— Вы пьете, и пьете, и пьете, все гномы пьют, — глубокомысленно сказал Аткас и хихикнул, — и не пьянеют! Хочу быть гномом. Гальд… ин, я могу стать гномом?
— Не в этой жизни, парень. Слушай, постой-ка здесь, я заскочу за плащами к приятелю. Стой здесь, ты меня понял?
Аткас кивнул, да так, что принялся падать вперед, благо, Галдрин его подхватил и прислонил к стене. Потом он скрылся за дверями.
Мир вокруг Аткаса кружился, а все предметы вокруг то принимали невероятные очертания, то двоились и троились. Он то поднимал руку, чтобы поприветствовать какого-то проходящего гнома, которого, как ему казалось, он знал, но рука падала, и он вновь бессмысленно пялился вдаль.
Внезапно он увидел одного из проходящих мимо прямо перед носом.
Гном с рассеченной бровью деловито пощелкал перед лицом юноши пальцами, чтобы убедиться, что тот его видит достаточно хорошо, и спросил:
— Молодой человек, деньги есть?
Аткасу именно в эту секунду пришла любовь ко всему живому на Роналоре, да и к неживому тоже, поэтому он благосклонно кивнул и ответил:
— О, да. Море денег. Сотни тысяч золотых! Море!
И попытался обнять собеседника. Гном отпихнул юношу, огляделся вокруг и спросил:
— Аслатиновая крошка не интересует?
— Кого?
Юноша, пошатываясь, огляделся вокруг мутным взором, но никого не увидел и удивленно посмотрел на гнома. Тот терпеливо сказал:
— Тебя! Тебе нужна аслатиновая крошка?
Аткас наморщил лоб. Он смутно помнил, что кто-то ему говорил про эту самую крошку… Откровенно говоря, он не совсем помнил, что она собой представляет, но отчего-то ему показалось, что это должно быть вкусно, поэтому он ответил:
— Да, давай, давай ее сюда! Ассла… Ассла… тиновой крошки не помешает. Крошка. Крошка-малышка, выпьем же лишку, — опять захихикал он, доставая мешочек с деньгами.
— Лишку, похоже, ты уже выпил, — сказал гном, деловито пересчитывая деньги. Его лицо вытянулось, — э, да ты на мели!
— Неп-п-правда! — обиделся Аткас. — Это деньги, зар-работанные за целый, ик, месяц!
На секунду гном коснулся руки юноши и быстро выговорил:
— На, держи. Да еще запомни, я был к тебе щедр!
