— И это ещё не всё. Разбойники, которых мы идём бить. Надо проехаться по ним asfal'toukladchikom. Разве в Магдалене никто не знал о сотрудничестве с ними? А это королевский город! Так кто виновен в разбое? Мне кажется, тот, кто не пресекал и торговал награбленным! Глупый юнец взял и разрубил Гордиев узел разбоя, а мудрый король, имеющий колоссальный чиновничий аппарат, пролюбил орудовавших долгие годы татей на жизненно важном для королевства тракте в собственном городе!
— С козырей заходишь, — заметил Бетис.
— Ага. — Я покачал головой, а вокруг установилась тишина. Слишком много информации к размышлению.
— Граф, про тебя тоже есть, что петь, — осторожно произнёс Сильвестр, вдруг пряча глаза. — Такое, что тебе не понравится. Но если не петь — точно скажут, что предвзят.
— Колись? — напрягся я.
— А ты меня не убьёшь? — сжался в комок парнишка. Я попытался умиротворённо улыбнуться.
— Нет. Ты ещё нужен. К тому же любую проблему можно решить.
— «Братская любовь Пуэбло», произнёс он и юркнул со стула вниз, видимо, чтобы кулаком не достал. — Об этом многие говорят. Не так, чтобы прямо только об этом, но… Про Пуэбло и тебя — это одна из самых частых тем.
Но я и не пытался его ударить. Наоборот, опал. Тяжело вздохнул, отставил в сторону молоко, протянул руку к кувшину с вином и сделал много-много больших глотков. Вкуса не почувствовал. Поставил кувшин на место. Снова вздохнул. И в воцарившейся тишине, в которой все напряжённо сжирали меня глазами, произнёс:
— Да, не всепроблемы можно решить. — Снова помолчал, но меня не перебивали. — Она вытащила меня из пелены безумия. Я почти ушёл, немного осталось. В замке все думали — каюк. Ещё немного, и всё. А она — вытащила. Как смогла. Не побоялась безумия, рисковала жизнью — я мог её спалить к чертям. Так что нет, народ, мне не стыдно. — Поднял глаза и оглядел всех. Офицеров. Невозмутимую эльфийку. Бернардо. Воинов, сидящих вокруг на лавках. — Мне не стыдно, орлы! Это было безумие, и иногда чтобы выйти из него, требуется другое безумие.
Братская любовь Пуэбло? — Усмехнулся. — Пой о братской любви, Сильвестр. Только никто не пришьёт мне ничего тяжелее того, что трахаю сестру. И особенно мне плевать потому, что неглупые люди знают, как одарённые не возвращаются из безумия, и что в этом случае бывает. А мнение глупых мне не интересно. Тогда как моим недругам я могу пришить много чего. Глупость. Недальновидность. Жадность. Поступки, из-за которых гибнут хорошие ребята. Как тот же барон, Старый, в Аквилее, пославший своих людей на убой против нас, пограничной стражи, в обход приказов хозяйки!
Мы должны петь про всё, что нас окружает, — оглядел я зал таверны, имея в виду весь мир. — Жадные и алчные купцы, заботящиеся только о наживе, и пусть хоть всё человечество будет съедено орками-степняками. Глупый король, который вместо того, чтобы заниматься возможными заговорами владетелей, организует травлю не мешающего ему пограничного мальчишки. Коррумпированные чиновники, не боящиеся ни бога, ни чёрта, берущие взятки на виду у всего королевства. Гордые города-коммуны, смотрящие на всех вокруг свысока. Наглая Таррагона, затапливающая деньгами окрестные земли, скупая все маломальски ценные активы, увеличивая власть легата. Как уже спели — бароны, не желающие выходить по феодальной мобилизации против степняков. Магистраты, не заботящиеся о вверенных подданных, а лишь набивающие карманы. Гильдии торговцев и ремесленников, безбожно дерущие цены. Нужно петь обо всём этом! Это наша жизнь, каждого из нас! Это жизнь нашего народа. А самая интересная тема для любого человека — это тема про него. Слушая песню «про себя», он проникнется. И завтра, и послезавтра вновь придёт на нашего музыканта. И тогда и только тогда среди сонма актуала, среди просто песен, мы скормим ему несколько целевых, и он даже не заметит.
Мы же, сеньоры, будем вершить историю, — сверкнул я глазами. — Те, кто будет с нами, конечно же.
— Граф, — за тебя! — поднял кружку Клавдий. — Я с тобой.
— Я тоже! — присоединился Йорик.
— Я был предан твоему отцу, — поднял свою и Вольдемар. — И вижу, что ты видишь дальше него. Можешь всегда на меня рассчитывать.
— Ричи, просто за тебя. Об остальном позже поговорим, — поднял молоко (что было) и Бернардо.
— Рикардо, солнышко, ты мой кумир! — проворковала и эльфа, поднимая свою кружку.
— А мне не налили… — пожаловался Сильвестр.
— Я сам тебе налью. Как боевому товарищу. Если, конечно, ты согласен. — Я поднялся и потянулся к обновлённому недавно кувшину.
— Конечно, согласен! — радостно воскликнул тот. — И счастлив, что душу можно не продавать.
Все дружно засмеялись.
Итак, миссия выполнена. В этом мире будет министерство пропаганды и информационных войн. Со временем. Если выживу. И если выживет Сильвестр — его не запытают особо обидчивые владетели. А значит, это не просто так, и мою руку ведёт судьба — не зря съездили. И значит, не надо рефлексировать, дескать, у тебя графство дома без присмотра, а ты тут катаешься.
