— Это история моей семьи, — усмехнулся Бернардо, с которым мы сидели на берегу и ловили рыбу — и этого сукиного сына я решил приобщить к высокому искусству бесполезного времяубивания. Клевало неплохо, но я не знал и половины местных рыб. Ричи рыбачить умел, но не фанател — Вольдемар учил его лишь выживать в степи, а не приучал к хобби. Бернардо рассказывал об этих местах, об истории их и своей семьи, а я поражался, какой был невежда Рикардо. Он, конечно, гордился историей своей семьи, но ему было… Далеко до Бетисов, кто рассказывал о событиях почти тысячелетней давности с огнём в глазах, будто это было ещё вчера, и он почти что сам видел. Нет, быть владетелем это что-то генетическое, таким невозможно стать — только родиться. Впитывается с молоком матери. Теперь понятно и искреннее уважение к этим людям, и их собственная аристократическая спесь. Это не наносное, не понты, о нет! Они УМЕЮТ быть крутыми. А не бросают пыль в глаза положением, как наши нувориши из одного знакомого оставленного мира.
— И пусть Овьедо основали Сертории, — усмехнулся Бернардо, подведя итог рассказу, — но эти земли — наши. И тут, на Каменной Переправе, наш самый старый замок, в котором нет смысла, но который мы век от века содержим, не отдавая в запустение. И кто знает, может когда-нибудь он нам вновь сослужит службу?
— А сейчас чего мост не восстановят-то? — усмехнулся я, вглядываясь в силуэты полуразвалившихся каменных остовов в паре километров выше по течению.
— Лодьям проходить мешает, — отмахнулся Бернардо Тринадцатый. — Он же низкий был, этот мост.
— А чего выше не сделать? — оставил я про себя высказывание о том, что мост можно сделать разводным. Тут не поймут. Не доросли.
Бернардо пожал плечами.
— А зачем? Мост был нужен тогда. Кровно нужен. Для снабжения армии. Теперь здесь обжитые человеками места, в нём нет такой надобности.
— А торговля?
— По реке идёт. В основном. В Картагене что, почти то же, что и у нас производится, взаимная торговля так себе. А с Юга и Севера товары по Белой идут. Лодьи поднимаются до Переправы на той стороне и там разгружаются. А мост стоит.
— Но кто-то ж ездит? — не понимал я, как они могут не видеть выгоды от инфраструктурных объектов. Мосты и дороги — меня учили, что это первое, что нужно для процветания территории. Но нет, тут этого не понимали.
— Кто ездит — тот и так переправится. Ради них вбухивать в строительство такие деньжищи… — Берни поморщился и покачал головой.
Я задумался. Прогонял в голове и так и сяк, но решил не выпендриваться и не делиться тем, что знаю. Это их мир, их жизнь, их шишки — пусть набивают. Хотя косвенно пострадаю и я, ибо дорога, идущая от моего графства, могла бы в теории перейти здесь через Белую и идти на запад до самой Вандалузии. Но нет, пока придётся по старинке, ладьи и волоки. Блин!
— Мне для виа нужно строить мосты. Несколько небольших и один — очень мощный и укреплённый, — произнёс я сокровенное.
Берни нахмурился.
— Картагена — второй город королевства, — продолжал я. — Познакомь меня с теми, кто может найти лихих каменщиков, способных возвести строительный шедевр.
— Строительный шедевр? — Юный герцог усмехнулся.
— Скажешь, в Картагене нет толковых каменщиков?
— Есть… — Коллега нахмурился. Что-то он не договаривал, но я не стал напрягать.
— В Картагене есть всё, — выдал он вердикт после раздумий. — Познакомлю. Но предупреждаю, они берут дорого.
Памятуя, сколько отец отдал денег на ремонт всего лишь башни в замке зятя, я про себя выругался. Но отступать поздно. Хлёст был — надо держать ответ, тут с этим строго. Да и мост на самом деле лучше сделать каменным.
— Деньги не главное в жизни! — философски заметил я, про себя ёжась, представляя, в какой финансовой заднице.
Я восстанавливался. Приходил в себя. Через два дня уже смог выдержать поездку до города верхом, и даже попёрся рыбачить. Ничего, вроде справился. Войско всё ещё «гудело», местная стража сбилась с ног, но приказ был чёткий — боевой народ не обижать, лишь отсекать по возможности от них местных, чтоб не пострадали.
Ещё на следующий день, он был как раз последний из отпущенных «выходных», ко мне подошёл Вольдемар.
— Ричи, два момента.
Судя по его лицу, новости серьёзные. Я поставил у окна у стола два стула, выставил кувшин томящегося с утра меридского и два кубка. Жил я вместе с Берни в его замке — город Каменная Переправа был… Не очень гигиеничным, скажем так. Санитария там откровенно хромала. Узкие улочки, теснота, грязь и нечистоты, вываливаемые из окон. Ну нафиг, лучше в замке, на природе.
— Слушаю. — Сел, сложил руки перед собой. Наставник откинулся на спинке, расслаблено — отметило сознание, значит новости не слишком плохие.
— Первая новость. Я за это время, что ты болел, переговорил со всеми. В общем, только двенадцать человек захотели осенью уйти. Остальные согласны войти в хирд. Но я настаиваю, что они должны давать клятву. Пусть не вассальную, но тем не менее, клятва должна сдерживать их. И тебя.
