Только сейчас, Сашка услышал голоса — говорил один человек, негромко, но внятно. Говорил — по-русски…
— Вставай, русский! Не прикидывайся, вставай!
Кто-то сильно пнул в бок, стараясь выместить накопленную злобу, искры боли вспыхнули перед глазами…
— Назад! Назад, сказал!
Капитан понял, что прикидываться кем-то — бессмысленно. Тот, кто говорил по-русски — он и есть самый опасный из всех. В его голосе — хрипловатом, уверенном — проскальзывала непоколебимая уверенность в себе и привычка командовать. Такой голос обычно вырабатывают военные из комсостава — ротные, комбаты, их замки…
Капитан, морщась от боли — болела голова, в теле была какая-то странная, отстраненная легкость — начал переворачиваться…
— За оружие не хватайся, казак! Разговор есть!
Капитан перевернулся на спину, оглядел кругом стоящих вокруг него людей. Тот, кто говорил по-русски, позицию выбрал грамотнее всех — со стороны головы.
— Чем это меня?
— Светошоковой гранатой. Здорово, правда…
Мишка…
— Не переживай, пулеметчиков твоих уже в живых нет. Я хорошо стреляю. Правда и они тоже — в голосе того, кто говорил по-русски, бесстрастном, академически правильном и четком, проскользнула нотка уважения
— Ты…
— Я тот, кто предлагает тебе работу, казак. Русских здесь больше не будет. Но такие люди как ты нам нужны.
— Псу шелудивому предложи…
Они стояли — всего метрах в ста, неправильным кругом, окружив что-то — или кого-то на земле. Правее от них догорала машина, дул легкий ветерок, все также блекло светились облака — а эти люди стояли, черные, недвижимые — и Сашке показалось, что они — демоны, проводящие какой-то дьявольский ритуал. Их было много — а он был один, он даже не был казаком, просто пацаном, попавшим волею судьбы в мясорубку, потерявшим дом и друзей.
Нет — он не один. Не один!!! С ним есть еще кое-кто — пулемет с заправленной в него свежей лентой.
Голова кружилась, клонило в сон — сказывалась потеря крови…
Народ жив до тех пор, пока есть хоть один человек, готовый отдать жизнь за жизнь и процветание своего народа…
Сашка встал на колени, держась рукой за станок пулемета. Неизвестно откуда взялись силы — но он резким движением столкнул тело Коршуна с пулемета, занял его место, встав коленями на сидение пулеметчика на станке. Намертво схватился за скользкие от крови рукоятки, наводя ствол пулемета в цель. Большой палец лег на гашетку…
— Внимание, «Море», я «Змей-тринадцать», квадрат двадцать два — шестнадцать чист! Признаков противника не обнаружено!
— Вас понял, продолжайте патрулирование. Точка рандеву — пятьдесят километров севернее, эшелон семь-два нуля, процедура стандартная.
— Вас понял. Рандеву через пятьдесят минут.
"Рандеву", летчики на своем жаргоне обычно называли встречу с "летающей бензоколонкой" — с самолетом — заправщиком. В современной воздушной войне вообще два критических фактора победы — это разведка и дозаправка. Сумел обеспечить и то и другое — считай, наполовину победил. Не сумел — погубил самолеты, погубил экипажи. В САСШ дошли уже до того, что отрабатывали в воздухе не только заправку топливом — но и загрузку боеприпасов на самолеты. В России пока до такого не додумались — хватало проблем и без этого. Взять хотя бы дозаправку — все аэродромы в этом районе оказались выведенными из строя, заправщики взлетали аж с Константинополя. Самолетов в этом районе становилось все больше и больше, у заправщиков уже скапливались очереди. В целом, количество самолетов, особенно патрульных и разведывательных, которые Империя могла выставить в районе зависело от того, какому количеству самолетов удастся обеспечить дозаправку.
Самолет слегка накренился — заходили на новый вираж. Карты с обстановкой медленно плыли на мониторах операторов систем…
Самолеты типа "Морской змей" с виду выглядели устаревшими и примитивными — длинный фюзеляж, большой размах крыльев, четыре двигателя — не реактивных и даже не турбовинтовых — а обычных, поршневых большой мощности, от которых в других самолетах уже отказались…
Но тому были свои причины. Для самолета, который часами парит в нескольких десятках метров, а то и в нескольких метрах от воды, большое значение имеет экономичность и надежность двигателей. А на надежность сильно влияет морская вода — реактивный двигатель засасывает и пропускает через себя громадное количество воздуха, насыщенного морской солью — это сокращает ресурс в несколько раз. Поршневик же хоть и охлаждается воздухом — но сквозь себя в таком количестве его не прогоняет.
И поэтому, для таких условий хорош как раз старый добрый поршневой двигатель — модернизированный двигатель с самого последнего шестимоторного бомбардировщика пятидесятых годов. Потом пошли уже реактивные — но если этот старый, зарекомендовавший себя двигатель еще и по высоким технологиям сделать…
