Капитан Гэри Сойстер почему-то не любил смотреть в перископ. Не любил, и все, ему неприятна была сама мысль, что над водой появляется перископ, демаскируя подводную лодку. Поэтому он смотрел на большой дисплей, на который выводилась картинка, получаемая с перископа, а перископом управлял кто-то из находившихся в рубке офицеров.
– Визуальное наблюдение – горизонт чист!
– Подтверждаю, горизонт чист, ближайший объект шесть точка четыре морские мили, гражданское судно, – эхом отозвался второй специалист, заведовавший радаром.
– Отправить пакет! – скомандовал Сойстер.
– Пакет отправлен, жду подтверждения, – через долю секунды произнес специалист, отвечающий за связь.
Пакетом было шифрованное сообщение, содержащее основные параметры лодки и ее местонахождение и сжатое в несколько сот раз. От него остался лишь импульс, длительностью несколько миллисекунд, и сейчас этот импульс со скоростью света метнулся на спутник, был им принят, обработан, и через две секунды он уже был у адресата – в Главном штабе Атлантического командования ВМФ САСШ в Норфолке, штат Виргиния. Связь творила чудеса, засечь такую передачу было просто невозможно, на экране любой следящей аппаратуры она проходила как радиовсплеск непонятного происхождения. Запеленговать точку передачи тем более было нереально.
– Есть подтверждение! – На расшифровку принятого сообщения и подготовку ответа в Норфолке ушло семьдесят восемь секунд. – Начинаю расшифровку.
Капитан прошел к одному из компьютеров, на котором должен был появиться расшифрованный текст. Привычно прикрыл компьютер от посторонних глаз – хотя обмен шел не только шифрованный, но и с использованием условных слов-символов. Если бы кто-то и увидел ответ – все равно, кроме капитана, никто не знал, что «Солнечный удар», например, есть сигнал к продолжению операции.
– Погружение, глубина сто футов! – приказал Сойстер после того, как на экране появилось расшифрованное сообщение. Ударил по клавише «delete» на клавиатуре, стирая его…
– Есть погружение, глубина сто футов! Приступить к заполнению балластных цистерн! Выровнять дифферент! – Офицеры в рубке подводной лодки привычно выполняли свою работу.
– Первого ко мне!
Первым называли командира усиленной роты спецназа ВМФ, находившейся на корабле. Сейчас это был первый лейтенант Тимоти Ф. Лири…
Первый лейтенант появился в рубке почти сразу после вызова, дошел меньше чем за две минуты. «Интересно, где он ошивался?» – мелькнуло в голове капитана.
– Получено подтверждение. «Солнечный удар», – коротко сказал капитан.
– Великолепно, – белоснежно (у боевых пловцов всегда были великолепные зубы), на тридцать два зуба улыбнулся первый лейтенант Лири, – мои люди готовы начинать.
– Тогда давайте согласуем время. Я приказал опуститься на глубину сто футов. Нормально?
– Великолепно, сэр. Наша рабочая глубина, может, чуть пониже.
– Сколько времени вам потребуется, чтобы выйти на поверхность?
– Час, сэр.
– Достигнуть объекта?
– Три часа, сэр.
– Хорошо. Значит, через три часа я наношу удар, сначала пойдет вспышка, затем – и все остальное. Первым делом отрабатываю ваш объект, потом работаю по остальным намеченным целям. Советую не торопиться с проникновением на объект – иначе как раз попадете в мясорубку.
– Мясорубка – это наша специальность, сэр, – с напускной беззаботностью ответил Лири.
– Хорошо, хорошо. Но все же не подставляйте свои задницы. Мне не доставит удовольствия всю оставшуюся жизнь вспоминать, что я отправил в ад не только пару тысяч русских, но и несколько десятков североамериканских моряков. И учтите – внешний периметр охраны я смету с лица земли, но внутренний остается за вами!
– Это не проблема. Мы разберемся с ними, сэр.
День уходил, уступая место ночи.
Еще один день – летний, солнечный, жаркий – с гомоном туристов, с променадом, с разноязыким шумом базара подходил к концу. Туристы возвращались в свои гостиницы, весело делясь впечатлениями, торговцы довольно подсчитывали свой барыш, сидя за чашкой турецкого кофе, молодежь веселилась на дискотеках, открытых всю ночь. Шумные, запруженные машинами улицы с наступлением ночи превращались в пульсирующие ярко-желтым линии, пронизывающие город насквозь. Еще один день – мало кто знал, что этот день должен стать последним мирным днем этого города, что завтра город вспыхнет тысячами пожаров и гомон восточного базара сменится грохотом автоматных очередей, а из тех, кто сегодня жил, веселился, отдыхал, любил друг друга, ссорился и мирился, кто желал, чтобы лето было бесконечным, – не все доживут до утра. Город должны были казнить, подставить под удар палача, казнить без вины, по приговору, вынесенному за тысячу километров отсюда, в тихом неприметном кабинете безвестным аналитиком, просчитавшим, что удар по этому городу будет наиболее эффективен. Никто, случись кого спросить, не хотел умирать здесь, в этом средиземноморском раю, где даже время течет по-иному, оно именно течет, как сладкая патока. Но приговор был вынесен – и обжалованию он не подлежал…
