Раздражаться начал и я:
– Ее здесь и в самом деле нет, князь!
Кузнецов сидел на диване для посетителей, отложив в сторону «Санкт-Петербургские ведомости». Скорее всего, он сидел здесь и тогда, когда я вошел в холл больницы, просто мне было ни до чего, и я его не заметил. Это минус мне, причем серьезный. После того, что я сделал, мне вообще стоило бы завести глаза на затылке, а еще лучше – валить из города, вылететь первым же рейсом транспортного вертолета на «Колчак» и больше в городе не появляться. То, что я сделал, не прощается.
Я подошел, присел рядом, чтобы не кричать через весь холл. Внимания на нас пока никто не обращал.
– И где же она, советник?[139]
– На «Колчаке», вывезена утром, специальным рейсом. В любом госпитале в городе, даже в военном, ей будет грозить опасность.
– Она жива?
– В тяжелом состоянии, потеряла много крови. Кровь уже перелили. До сих пор без сознания – врачи пытаются определить, насколько сильно поврежден мозг. Может быть всякое.
– Что именно? – Я должен был знать до конца.
– Я разговаривал с врачами. – Иван Иванович тщательно подбирал выражения. – Состояние стабилизировали, она не умрет. Но может всю оставшуюся жизнь прожить как растение – это если кислородное голодание серьезно повредило мозг. Вот так вот.
Вот и расплата. За всё свершенное. Не ей – мне.
– А вы что здесь делаете? – после долгого тяжелого молчания спросил я. – Полиция хочет допросить меня еще раз? Я, по-моему, сказал все, что только мог сказать.
– Не в этом дело. Нам нужно срочно покинуть город. В городе начались беспорядки – вы не заметили?
– Пора уносить ноги? – горько усмехнулся я.
– Нечто в этом роде. Окончательно стало ясно, что Атте удалось уйти. Получается, мы ликвидировали их идеологического лидера, руководитель боевой организации находится на свободе. Похороны переросли в беспорядки. На несколько дней нужно перебазироваться на «Колчак» и понять, что делать дальше.
– Почему нельзя этого сделать в городе?
– Потому что в городе уже стреляют, вы что, не понимаете? – На сей раз Иван Иванович всерьез разозлился. – Придите в себя! Вертолет уже ждет, нужно немедленно ехать в аэропорт!
– Поехали, – поднялся я.
Они ждали нас у дверей больницы, в холле – четыре человека. Про таких можно сказать «четверо из ларца, одинаковых с лица» – самое точное определение. Дешевые, явно с одной вешалки серые костюмы, невыразительные лица, внимательные глаза, дурные манеры. «Скорохваты» – так их называют.
– Господа Берген и Воронцов? – осведомился один из них, видимо старший, делая шаг вперед и демонстрируя запаянную в пластик карточку удостоверения, прикрепленную к карману стальной цепочкой.
Мы переглянулись.
– В чем дело, господа? – надменно осведомился Иван Иванович (похоже, и впрямь моего начальника звать Берген, хотя нам как Кузнецов представлялся, у таких людей фамилий и документов – как у зайца теремов).
– Вы задержаны.
– По какому праву? Вы не ошиблись? Я чиновник по особым поручениям, мое задержание возможно лишь с санкции Генерального прокурора.
– Извольте ознакомиться.
Иван Иванович шагнул вперед, невольно прикрывая меня своим телом сразу от троих – и теперь против меня мог действовать лишь один из этих скорохватов. Явно какая-то служба собственной безопасности одного из силовых ведомств. Вырубить четвертого – да в момент. Они привыкли брать правоохранителей – полицейских, жандармов. Но не диверсанта-разведчика. Правда, есть одно большое «но». Ну, сделаю я его – а потом что?
– Давайте проедем в управление, там разберемся с этим безобразием. – Тон Ивана Ивановича был по-прежнему надменный, а вот уверенность в голосе уже не звучала.
– Именно это мы и хотим предложить, господа. Прошу следовать…
