С этой жизнеутверждающей мыслью Гаффар поставил автомат у невысокой стены забора, еще раз огляделся, спустил до колен штаны (лишив себя возможности двигаться) и с болезненным стоном присел. В животе как будто копошился клубок змей, боль заливала слепящим заревом мозг, не давая думать ни о чем, кроме боли. Поглощенный этой болью, он не заметил почти бесшумно подкрадывающиеся к нему черные, избегающие лунного света тени…
– Петро…
– А?
– Ты штаны на него надень – воняет, сил нет.
– От него или от тебя?
«Языка» они добыли – на удивление быстро и без проблем. Какой-то муртазак решил перед сном облегчиться – при этом не в туалете, а почему-то вышел за забор, поставил рядом с собой автомат, спустил штаны и присел гадить. Гадил он довольно долго, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Это и дало возможность тройке казаков, проникших в поселок на разведку, подобраться к нему. Ну, а ничего не видящий вокруг себя противник, сидящий со спущенными штанами, для бывшего разведчика ВДВ – задача «на раз плюнуть», это тебе не часовой на посту. Петро Попейвода, капитан ВДВ в отставке, просто оглушил его прямым ударом в голову, перекинул через плечо – и так, как он был, со спущенными штанами, потащил «языка» назад. Еще один казак подхватил стоящую у забора винтовку – ту же британскую BSA.
Пацаны, лежа в придорожной канаве, смотрели во все глаза в ту сторону, куда ушли казаки, – но так ничего и не увидели. Просто какое-то непонятное шевеление во тьме – а потом все стихло. Еще через секунд двадцать из темноты появился дядя Петро, несший кого-то на спине, – пригнувшись, он тащил лежащего на плече человека и шел на удивление тихо, почти неслышно. Следом шел еще один казак, третий поотстал – с трофейной винтовкой прикрывал отход.
– Батя…
– Ну?
– Там у дяди Михея лабаз старый – мы там день прятались. Там тихо и нет никого…
– Веди!
Очнулся Гаффар Зардери не скоро, из спасительной темноты небытия его вырвали несколько хлестких ударов по щекам. Застонав, Гаффар открыл глаза, пытаясь определить, где он и что с ним произошло…
Стена – он сидит, прислонившись к ней, руки что-то сковывает – похоже, веревки. Темнота, он в каком-то помещении. И несколько человек совсем рядом…
Кто такие казаки, Гаффар знал – рассказывали те, кто постарше, кто уже участвовал в налетах. Казаков ненавидели многие – и было за что. Постоянно с оружием, с нагайками – вооружены даже малые дети. Поселки свои ставят как раз на самых неудобных для террористов местах, постоянно готовы к обороне. Именно казаки на своих плечах вынесли страшную тяжесть сорокалетнего «замирения» – в основном даже не армия, а казаки. И если тебя во время рейда ловила армия – ты мог, по меньшей мере, рассчитывать на суд, а казаки частенько, особо не утруждаясь, тащили пойманных муртузаков к ближайшему дереву, чтобы повесить. Даже казнили казаки не расстрелом, как по приговору суда, – а виселицей, страшной и позорной для мусульманина смертью. Ведь душа мусульманина, летящая к Аллаху, если горло не свободно, вынуждена искать другой путь, чтобы высвободиться из тела. И предстает, если горло в момент смерти не свободно, перед Аллахом вся измазанная в дерьме. А для Гаффара это имело сейчас особое значение…
Сидевшие в Северной Индии имамы – идеологи террористического движения – вынуждены даже были выпустить специальную фетву, в которой утверждалось, что мусульманин, павший от рук неверных на пути джихада, даже если его повесили или похоронили в шкуре свиньи, – все равно попадает в рай. Сделано это было потому, что моджахиды, выпускники экстремистских лагерей – их в последнее время звали «талибы», студенты – отказывались действовать на русской территории, опасаясь быть повешенными. В фетву, впрочем, верили не все…
А ведь есть подонки – муртады, мунафики, национал-предатели, – которые живут рядом с казаками! Прокляни их Аллах!
Виселица!
Один из казаков показался в поле зрения Гаффара – лет сорока, усатый, жилистый, с длинной веревкой в руке. Бросив веревку на землю, казак задумчиво посмотрел на старую, местами дырявую крышу, сквозь прорехи которой лился мягкий серебряный лунный свет. Потом подобрал веревку, отошел на пару шагов – и кошачьим движением прыгнул на месте, зацепился правой рукой за одну из поперечных балок крыши, левой перебросил через нее веревку. Спрыгнул вниз, удовлетворенно хлопнул в ладоши.
– Петро, он в себя пришел… – негромко сказал кто-то рядом.
Казак, который только что перебросил через балку веревку под виселицу, подошел к Гаффару вплотную, присел перед ним на корточки. Гаффара поразило, насколько бесшумно он ходит – за спину зайдет, не услышишь…
