Приборная доска вспыхнула красным разноцветьем перед глазами. Красный в авиации – символ беды…
– Отстреливай вооружение!
Хлопнул пиропатрон, отбрасывая в набегающий поток воздуха массивную коробку – подвеску из восьми ПТУР. Через тридцать секунд она взорвется – сработает самоликвидатор.
– Топливопровод шунтирован!
Хлопок – и пиропатрон выбросил огнегасящую смесь прямо в двигатель, моментально погасив пожар. Самолет все больше кренило вправо…
– Дотянем?
– Нет. Давай курс на старый аэропорт. Если и дотянем – так только туда.
– Там же…
– Иного выхода нет. Передай «Прибой»[171] нашим, они должны быть на подходе. Может быть, успеют…
– Мы с вами пойдем!
– Да что за… – старший Попейвода едва сдержал руку, хотел уже наградить своего младшего солидной затрещиной. Несколько раз глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул – старый, помогающий унять раздражение прием…
– Куда вы собрались, сидите тут, и все, вам сказано! Только вас там и не хватало! – говорить громко было нельзя, а шепотом получалось неубедительно, отчего старший Попейвода злился на младшего еще больше.
– Мы с вами пойдем, – упрямо повторил младший, – у нас две винтовки, мы их в бою, между прочим, взяли!
Старший Попейвода пожалел, что не отобрал винтовки вовремя. Хотя… военный трофей – это святое, даже у сына нельзя силком отбирать. Да и бесполезно с ним – не останется ведь здесь добром, сам пойдет, и соседский пацан тоже пойдет. Наделают делов, потом не расхлебаешь. Лучше уж у себя за спиной…
– Бать, ты ж меня учил, – почувствовав колебания в отце, умело додавливал младший.
– Бес с тобой, – сдался старший, – только тихо. Не стрелять, если мы не начнем, понял?
– Понял, батя…
– И еще, – старший наклонился к самому плечу младшего, – этот, с вами, он…
– Он нас сдать зараз мог, – твердо ответил младший, – возможности были, крикнул, и все. Не сдал…
– Горазд! – подвел итог отец. – Ты сказал. Присматривай за ним. И тихо мне делай, только услышу, потом на задницу не сядешь.
– Хорошо, батя… – пробурчал Попейвода-младший.
На сей раз шли уже перебежками, один за другим. Перемахнули забор – так, как это могут делать только казаки – как птицы, раз – и там, одним простым и сильным движением человека, с детства привычного взлетать в седло коня. На дворе Попейвода-старший показал рукой – залечь. Сам с двумя старшими казаками на подстраховке, зажав в руке обратным хватом нож, нырнул в черный зев лабаза – террористы не удосужились его закрыть…
Казалось, ничего не произошло – не мигнул весело горевший в окне свет, никто не заорал, не посыпалось серебристым водопадом разбитое стекло. Просто минуты через три Попейвода-старший вышел, махнул рукой пацанам – «ко мне». На плече у него уже висел легкий британский пистолет-пулемет – как и все британское оружие, по-идиотски сделанный, с магазином, вставляемым сбоку, а не снизу, как у людей.
– У вас к вашим пукалкам патронов сколько есть?
– Две и у Мишки три – пять обойм, – за всех ответил Сашка.
– Добре. Добре, казаки. Теперь сюда слухайте. Их больше, чем нас, на порядок, сейчас врасплох взяли – но это ненадолго. Час у нас – не больше. В настоящем деле участвовать хотите?
Пацаны промолчали – да и говорить смысла не было. Вопрос для любого казака – риторический.
– За мной! Тихо!
Казаки уже суетились в лабазе – спускали с чердака, так называемой «подвалки», что-то тяжелое…
– Тяжелый, тварь… – сдавленно пробухтели сверху, – ты что, Петро, полегче ничего взять не мог?
– Что дали, то и взял. Поговори у меня! Зато этот ленту-двухсотку высадит – и не поперхнется. Осторожнее, не урони!
Сверху подали тяжелое, с длинным, заканчивающимся воронкообразным раструбом тело пулемета…
– Станок где?
– Левее смотри! Под тряпьем! Патроны все давай, их там двенадцать коробов быть должно!
Пулемет потащили дальше, к крайнему в станице дому Левы Косого – этот старый казачина, во время «замирения» потерявший глаз и ухо, давно уже умер, но дом так и звали «дом Левки Косого» – теперь там жили его сыновья. Сгибаясь под тяжестью коробок с патронами – а одна большая коробка с патронами ого-го весит, – пацаны семенили за взрослыми казаками: Петро Попейвода шел первым – разведка и прикрытие, двое тащили пулемет, станок к нему и другое раздобытое в бою оружие. Шли опять тем же путем – заброшенной тропинкой за домами. Идти было совсем ничего…
