– Боже, храни Британию! – пронеслось по рубке…
Кто-то говорит, что сложнее всего – наступать. Ты бежишь прямо на противника, навстречу ливню пуль – ну или ведешь свой корабль на прорыв выстроенного в оборонительном порядке ордера противника. Но это не так. Сложнее всего – обороняться. Когда ты не можешь действовать сам и ждешь действий противника, а когда противник начинает действовать – ты должен ответить, причем ответить – опередив и перехитрив его. Нет, сложнее – обороняться.
Рассвет вставал и над русской эскадрой, вытянувшейся широким фронтом и перекрывавшей вход в Красное море. Возможности для маневра не было совсем, за спиной, всего в десяти милях, берег – но контр-адмирал выбрал эту позицию как лучшую из возможных. Другой подходящей для выполнения поставленной задачи не было.
– Господин контр-адмирал, британская эскадра начала движение!
Контр-адмирал Константин Павлович Нетесов вздрогнул всем телом, поднял голову. Он не спал уже двое суток, но по-прежнему отказывался уходить из рубки даже на час. Просто сел в одно из боковых кресел, погрузившись в какое-то оцепенение, странное состояние между сном и явью. Находившиеся в рубке офицеры, видя такое состояние адмирала, старались разговаривать как можно тише, шепотом…
– Пеленг?
– Триста пятьдесят. Прямо нам в лоб. Сигналят, открытым текстом шпарят, что находятся на международной трассе судоходства, не пропустить их мы не имеем права.
– Связь с «Нептуном».
– «Нептун» уже связался с нами.
– И?
– Они следят за ситуацией со спутника. Приказано пропустить.
– Что? Там транспорты с войсками, они же высадятся у нас за спиной.
– Извините, господин контр-адмирал…
Нетесов тяжело, опираясь руками о стену – было видно невооруженным глазом, как он постарел и осунулся буквально за день, – прошел к пульту связи, сам по памяти набрал номер дежурного по штабу ВМФ.
– Нептун вызывает Море – сорок один…
– Нептун на связи, переключаю вас… – Контр-адмирал внезапно понял, что ответил ему не дежурный офицер как положено, а всего лишь оператор. Такое могло быть только в одном случае – если Адмиралтейство эвакуировано.
Соединения пришлось ждать долго – по меркам спутниковой связи, около двадцати секунд. Ответил сам адмирал Воронцов, начальник главного оперативного управления штаба ВМФ. Офицеры знали друг друга не один десяток лет – поэтому адмирал Воронцов без экивоков и околичностей перешел сразу к делу.
– Все понимаю, Костя… – эти два человека обращались друг к другу по имени, – но приказ есть приказ. Это приказ не мой – ставки; мне, как и тебе, остается только подчиниться. Вооружение использовать нельзя, а без оружия ты их не остановишь. Придется пропустить.
– Вы прекрасно знаете, господин адмирал, что я их не пропущу, – перешел на официальный тон Нетесов, – мы не для того здесь стоим, чтобы их пропустить.
– Ты их не остановишь, Константин, – строго сказал Воронцов, – ты принимаешь решения, многого не зная. Захвачен ядерный центр в Искендеруне, террористы требуют от нас прекратить все активные действия, угрожая взорвать реакторы. У нас до сих пор нет подтверждения того, что террористы на станции обезврежены, – а до получения подтверждения о том, что станция в безопасности, мы ничего не сможем сделать.
– В таком случае их тем более нельзя пропускать! – взорвался Нетесов. – Они готовят высадку на берег, до них меньше тридцати миль! Если мы пропустим их через Красное море – потом мы их не остановим! Их нельзя пропускать!
– Твою мать! – закричал в трубку и Воронцов. – Ты один умный такой?! Ты забыл, что такое приказ?! Стой на месте, ничего не предпринимай! Разрешено применять оружие только в ответ, это приказ штаба и ставки!
– Я помню, что такое честь русского офицера, – после нескольких секунд гулкого,
Офицеры старались не смотреть на командовавшего ими контр-адмирала. Пойти против приказа – серьезное решение, но пойти против совести – решение еще более серьезное. Каждый принимал решение для себя сам…
– Отключить все системы дальней связи, полное радиомолчание! Мы под контролем противника! – положив трубку спецсвязи, приказал Нетесов. – Я перехожу на «Александра Второго». Капитан Соловей, примите управление судном.
– Капитан Соловей управление принял! – по-уставному отозвался каперанг, командовавший авианосцем.
– Господин контр-адмирал, связь с «Маркграфом Гессенским» установлена.
Командор фон Белов, несмотря на ранний час, уже был в рубке «Маркграфа Гессенского». Потомственный прусский военный, он испытывал некое… неудобство в душе, что ему приходится подчиняться приказам русского, пусть и старшего по званию, но для немца приказ – это все, это – необсуждаемо.
– Господин командор, вы видите, что происходит? – напрямую спросил Нетесов.
– Да… – Германский капитан знал русский и разговаривал на нем чисто, почти без акцента, лишь иногда запинаясь и экономя слова. – Я увидел.
