Закар суровый мир: страшные штормы и холода, ливни и град. Здесь живут два народа: Юрты и Раски. Между ними непримиримая вражда. Элосса, девушка Юрт, отправляется в паломничество. В дороге она встречает Стэнса, юношу Раски. Вместе они переживают захватывающие приключения и, пройдя через все испытания, находят причину вражды их народов и путь к их примирению.
Девушка-раски изобразила двумя пальцами левой руки «рога демона» и плюнула сквозь них. Капли слюны, смешавшись с пылью, упали на глинистую дорогу, едва не задев край дорожного плаща Элоссы. Элосса не взглянула на девушку, ее глаза были прикованы к далеким горам, ее цели.
Ненависть городка душила ее, как облако пыли. Ей следовало избегать поселка. Никто из рода юртов не входил в местные поселения, если мог избежать этого. Передающаяся ненависть глубоко вгрызалась в высшее сознание юрта, затемняла восприятие, путала мысли. Но Элоссе нужна была пища. Вчера вечером, перебираясь по камням через ручей, она поскользнулась и упала в воду; припасы в ее поясной сумке превратились в клейкую массу, а утром их пришлось выбросить.
Торговец, к которому она обратилась, был угрюмым и грубым, но у него не хватило храбрости отказать ей, когда она быстро выбрала из его товара нужное. Из всех волн ненависти… Теперь, отойдя достаточно далеко от девушки, которая приветствовала ее плевком, Элосса пошла быстрее.
Юрты, мужчины и женщины, с достоинством проходили мимо раски, потому что игнорировали местных жителей и смотрели сквозь них, будто не видели. Юрты и раски различались как свет и тень, как гора и равнина, жара и мороз. У них не было ничего общего.
Они жили в одном и том же мире, ели одинаковую пищу, дышали одним воздухом. У некоторых в роду Элоссы даже были черные волосы, как у раски, и кожа их не отличалась по цвету. Раски были смуглыми от рождения, а юрты, живущие под открытым небом, темнели под лучами солнца. Если бы Элоссу одеть в хлопающую по щиколоткам юбку той девушки, что так наглядно демонстрировала свою ненависть, и зачесать волосы вверх, они почти не отличались бы друг от друга. Разница была только в сознании, в мысли.
Так было всегда. Высшее сознание юрт получал от рождения. Ребенка учили пользоваться им раньше, чем он начинал говорить, потому что высшее сознание было единственным, что хранило юртов от полного уничтожения.
Закар был нелегким миром. Страшные бури в холодный сезон загоняли кланы юртов в горные пещеры, разрушали города жителей равнины. Леденящие ветры, град, ливневые дожди — все живое искало от них убежища. Поэтому Паломничество было возможно только в два месяца ранней осени, и Элоссе нужно было торопиться, чтобы успеть добраться до цели.
Элосса воткнула посох в скользкую глину и свернула с дороги, которая шла к фермам. Впереди виднелись тускло-коричневые приземистые дома. Дорога углом поворачивала от гор, к которым шла Элосса. Ей хотелось бы уйти с равнины вверх, в родные для нее места, где можно было свободно дышать, где не было пыли и мысли неуязвимы для ненависти, исходящей от любого раски.
По обычаю своего народа она должна была совершить путешествие в одиночку. В тот день, когда собрались женщины клана, чтобы дать ей посох, плащ, сумку с запасами пищи, у нее замерло сердце, и не только от страха. Идти одной в неизвестное… Но таково было наследственное обязательство юртов, и каждая девушка и юноша выполняли это, когда их тела становились пригодными для служения Старейшим, а мозг мог воспринимать Знание. Некоторые не возвращались, а те, кто вернулся, — изменялись.
Они были способны, если хотели, поставить барьер между собой и своими товарищами, закрывая мысленную речь. И они становились серьезнее, озабоченнее, как если бы часть Знания, а может быть, и все целиком, давила на них тяжелым грузом. Но они были юртами, а значит, должны были вернуться в колыбель клана, принять Знание, каким бы горьким и тревожащим оно ни было.
Именно Знание и вело их к цели. Они должны были держать свое сознание открытым, пока в нем не появится путеводная мысль. Мысль эта была командой, и ей следовало повиноваться. Элосса шла уже четыре дня, и в ней все время работало странное принуждение, указывающее ей кратчайшую дорогу через равнины к горам, к стране, которую теперь посещали только по Зову.
Она и ее сверстники часто размышляли о том, что там находится. Двое из их компании уже уходили и вернулись, однако спросить их, что они там видели, запрещалось обычаями. В них уже стоял барьер. Тайна так и оставалась тайной до тех пор, пока каждый сам не уходил открывать истину.
Элосса не понимала, за что раски так ненавидели их. Может быть, из-за высшего сознания? У равнинных жителей его не было. Но тут было что-то еще. Элосса отличалась от хузов, кенпов и прочих живых существ, которых юрты уважали и которым помогали: на ее стройном теле, сейчас сероватом от дорожной пыли, не было ни шерсти, ни чешуи, однако в сознании этих существ не было ненависти к ней. Настороженность — да, если животное только что появилось в местах обитания клана, но это было естественно. Но почему же те, кто имел такое же тело, как у нее, глядели на нее с черной ненавистью в мыслях, когда она сегодня утром проходила мимо?
