- Как мы живём? Традиционное общество лишь на вид было христианским, нравственным, как сейчас многие думают. Ведь за всей этой дисциплиной стоял страх и несвобода. Они всем правили, всё сдерживали, ты свободен только в размере своей клетки, страх и несвобода порождали жестокость. И вся эта жестокость оправдывалась и церковью... Да что только церковью не оправдывалось? Святые с их подвигами? Да... но и они, порой, такие вещи оправдывали, а то и делали... Вся история церковная приукрашена, а если без ретуши и краски, то это ж страшно смотреть, большевики, и те отдохнут... И где эта Любовь Христова? Где «по тому узнают, что вы Мои ученики, что любовь между собой иметь будете»? - Вопрошал я, а старец не перебивая слушал - Столько веков христианства и что в результате? Те же грабли... К людям в постель лезли, не то что уж кто с кем спит, но и как, в какой позе даже и муж с женой...И как от этого всего жестокости и злобе не накрыть всё и вся? Ну а потом Новое время, освобождение, но радости свобода не приносит, жестокость слабеет, но исцеления это не несёт... такие двери открываются и оттуда скелеты вываливаются, что думаешь, а стоило ли и открывать? Уныние, одиночество, смерть, боль... И все эти иллюзии и, опять, страхи в мире. Не мир, а ад.
- Кто в аду не бывал, тому и рая не видеть, - спокойно произнес о. Пиндосий, - но и погляди в окно, разве красота во аде возможна?
- Глупо как-то я говорю... Право слово, отче, я и сам на все эти вопросы и слова тонны всего сказать могу! И про волю Божию, что не нам судить, про времена и сроки, что не нам знать, но... Опять смотришь на такую вот женщину, или на ребёнка несчастного слепо-глухо-немого да ещё в нашем детдоме, или...да просто... как животные жрут друг друга, и думаешь, ну когда ж лев то возляжет с ягнёнком? Да и вообще, ну зачем так то всё? Откуда
столько силы у зла?... и времени... Не знаю, смешно я выгляжу, сам поп, а такое всё говорю...
- Да нет, не смешно... Ты, наверное, ответов от меня ждёшь?
- А мне ответить тебе нечего. Как считаешь, если честно, вера это безумие?
- Ну..., - протянул я не зная что сказать, чтоб не попасть под острое слово старца.
- Да не бойся ты! Вся беда в страхе! - Резко сказал отшельник.
- Всё чаще так думаю, - выпалил я.
- И правильно думаешь! Апостол Павел ведь тоже самое говорил, одним - соблазн, другим - безумие. Только эти оба в тебе сидят, и во мне, и в каждом, потому как ты правильно сказал, все мы одиноки, потому что свободны... И... оба эти наши внутренние эллин с евреем правы: соблазн и безумие. И Докинзы эти со своими обезьянами правы. Только честнее нас говорят тоже: соблазн и безумие. А нам что остаётся?
Как я мог ответить на этот вопрос? Только рот раскрыть, что и сделал.
- Во-во! - Рот раскрыть, слюнку пустить и дальше безумствовать, потому как в этом безумии нам правда явилась, а кому-то может и Истина, - закончил старец, - но это уж особо буйным.
Врат ада
Запах серы, гарь, гул и всполохи пламени вдали. Старец Пиндосий прикасается виском к краям брёвен возле окна своей кельи, смотрит в сторону зарева. Нас всего человек пятнадцать: несколько священников, мирян мужчин и женщин, пару монахинь и верный келейник.
-...Оно, отче, по телевидению трансляция была, прежде, чем всё пропало, все кто смотрел - видели, - надтреснутым упавшим голосом продолжал средних лет священник Игорь, служивший где-то под Можайском, - у меня прихожане видели, да и иные из стоящих здесь тоже.
- Видели, старче, да, - заплакала деревенского вида бабка, кажется, из недалёкой отсюда украинской деревни, - русское-то телевидение у нас часто працювало, мы ему больше верили...
- Идёт уже парад Победы, техника, Арматы, ракеты всякие должны были поехать, их показали поначалу немного, - продолжал священник, - и вдруг, камера прям показывает, отец Дмитрий, ну этот, известный из Казанского храма на Красной площади настоятель, прям в епитрахили на подрясник, видно прям со службы, поднимается на мавзолей ещё с какими-то людьми, мужики бандитского вида такого и женщины типичные наши церковные. И как они прошли? Куда охрана вся эта кремлёвская смотрела? Не пойму. Или заговор это был? Не знаю... Но всё это в прямой эфир идёт... Так отец Дмитрий пузом-то своим гаранта нашего отпихивает от микрофона и кричит на всю площадь: «Вы нам молиться мешаете! У нас служба заупокойная об убиенных на войне, а вы здесь, что за свистопляску устроили?» Тут его оттеснять стали, сам гарант вцепился, и охранники подоспели, но и при отце Димитрие же люди были. Вот... и тут то самое и произошло. Батюшка гаранта захватил как-то и об мраморный бордюр мавзолея ударил, в борьбе... и тут... то ли это, чем там лицо у нашего гаранта накачено, вытекло, в общем что-то на мрамор...
- Мне показалось, как льдинка у Кая из глаз... - Услышал я свой голос; и зачем так сказал?
