Водрузив на стол стопу книг, Лена подумала, что, наверное, не стоит за нее сегодня даже браться, потому что к концу дня она все равно не успеет с ней управиться. Ее ведь, собственно, никто не подгоняет и эту стопку книг она разберет завтра с утра, со свежей головой и отдохнувшими глазами. Никто бы не упрекнул ее за это — известно что свою работу Лена делала от души и на совесть. Тогда отчего на душе так не спокойно? Отчего нет у нее сейчас согласия с самой собой? Почему ее прямо подмывает сию же минуту заняться этими книгами?
Встав из-за стола, Лена отошла к стеллажам, тянувшимся вдоль стен ее подвальчика. Маленькое, забранное толстой решеткой пыльное оконце не давало ни света, ни притока свежего воздуха. Под потолком, мерно гудя, слабо светила трубка люминесцентной лампы, сжатая меж нависающих труб, обернутых изоляцией. На громоздком, двухтумбовом письменном столе мерцал монитором допотопный компьютер, а под мощной лампой, крепленой на шарнире к кирпичной стене, лежала не дающая Лене покоя стопа слежавшихся старых книг.
Они завладели ее вниманием с той самой минуты, когда она сорвала с них коричневую упаковочную бумагу. Да что с ней происходит-то? Разумеется, она займется этими книгами, кто бы в этом сомневался, но не сию же минуту. Лена упорно сопротивлялась своему непонятному желанию, которое даже отдаленно не походило на предвкушение.
Она вернулась к столу и, стараясь не смотреть на книги, выключила компьютер. Монитор погас и темный экран отражал теперь лишь свет нависшей над столом лампы. Аккуратно прикрыв клавиатуру пластиковым футляром, Лена педантично прибралась на столе. Она умела, но не любила работать на компьютере. Ей было милее брать каждую книгу в руки, поглаживая ее корешок, открывая наугад, бережно перелистывать страницы и, читая одну две строчки, угадывать ее содержание. В компьютер же вводились исключительно сухие данные о каждой вновь поступившей книге: автор, название, год издания, издательство в котором она родилась, краткие сведения о ее содержании и к какому отделу отныне она теперь будет принадлежать — гуманитарному, техническому или научному. Все эти сведения и составляли базу данных электронного каталога редких книг. И обязанностью Лены было не только дополнять его, но и определять, насколько попавшая в их библиотеку книга ценна.
Книги шли из расформированных, закрывающихся сельских и профсоюзных библиотек областных городков, чьи власти не пожелали и дальше содержать их, считая убыточными. А потому стеллажи ее подвальчика постепенно забивались раритетами: надменными фолиантами, растрепанными забавными книжицами без начала и конца и толстыми мемуарами с плотными негнущимися страницами с выцветшим шрифтом.
Как же было трудно отказываться от многих изданий. Правда попадались и такие, с которыми Лена расставалась без всякого сожаления. С какими-то скрепя сердце, понимая, что ее подвальчик не резиновый и не сможет вместить все, что ей хотелось бы сохранить. Но книги никогда не подчиняли ее волю так, как сейчас.
Она решительно взяла со стола злополучную стопку книг, подошла к стеллажу и не глядя сунула их на полку, на которой они вдруг расползлись, падая друг на друга. Одна из них, скользнув с полки, шлепнулась на пол. Как всегда! Подняв ее с пола, Лена собралась уже было в сердцах засунуть ее между остальными книгами, но остановилась, не веря своим глазам. Инкубула? Не может быть! Лена провела дрожащими пальцами по прохладному, твердому переплету, ощущая тяжесть книги в своих руках. От нее веяло невыразимо далекими веками. Она пахла древностью. Едва сдерживая свое нетерпение, Лена поспешила к столу, положила книгу под лампу, ногой придвинула к себе стул и склонилась над нею.
Разглядывая ее, она бессознательно поглаживала жесткий корешок и вытертый, лоснящийся кожаный переплет. Там, где кожа потрескалась и разошлась, виднелось основание обложки — потемневшая от времени деревяшка. Не отрывая от книги глаз, Лена нашла свисавшие с шеи на шнурке очки, надела их, даже не замечая, что они криво сели на переносицу. Теперь стал отчетливее виден оттиск на переплете, в котором еще можно было угадать очертание герба. Вокруг него шла какая-то надпись, возможно девиз владельца этого герба, или название самой книги.
Склонившись ниже, она разглядела на позеленевших от времени медных уголках и застежке гравировку с затейливым орнаментом. Застежка имела форму изогнутого стебля, петлей захлестывающего нераскрывшийся бутон цветка. Осторожно отогнув бутон, Лена сняла с него стебель-застежку и откинула тяжелую обложку.
Вытерев вмиг вспотевшие ладони о синий рабочий халат, девушка шумно сглотнула вставший в горле ком. В ее подвал еще не поступало ни одной рукописной книги — инкубулы, редчайшего экземпляра рукописного издания. Такие книги изготовлялись в единственном числе и в свое время стоили невероятно дорого. В среднем такая книга оценивалась в каменный дом с виноградником, а сейчас она и вовсе бесценна.
