Как выжить детдому в наше время? Озадачившись этим вопросом, губернатор Виктор Шершунов решил, что пора вернуться к хорошо забытому старому – шефской помощи, и 5 мая 98-го года подписал постановление «Об установлении шефства…» Что из этого вышло?
– Я признательна и благодарна и Виктору Андреевичу, и В.И. Виноградову, – полна положительных эмоций Валентина Николаевна. – В шефы нам определили комитет внешнеэкономических связей обладминистрации, и мы сразу вступили в тесную и плодотворную связь. С.И. Желтов, А.П. Копайков, Н.А. Смирнова стали подлинными друзьями нашего детдома. Приезжают на праздники, дарят школьные принадлежности, велосипеды, лыжи, новогодние гостинцы, организуют поездки в облцентр на елку и в цирк.
Нашли спонсоров – АО «Цвет», немецкие фирмы, работающие в Костроме, и даже вьетнамского бизнесмена господина Вувьетханга. Теперь у нас есть большой теннисный стол и… швейная машина – гордость наша! А как Сергей Иванович с детьми умеет разговаривать! Запросто, по-свойски, а слушают оцепенев. Для сирот такое общение важней всех подарков. К сожалению, не все руководители, а я по долгу службы по многим кабинетам хожу, на такое способны…
И как права В.Н. Стадник! Вот цитата из служебной записки «О ходе выполнения…» от девятого октября 98-го года: «В департаменте культуры, кино и исторического наследия, здравоохранения, инфраструктуры, комитетах по делам молодежи, фармацевтическому, по труду связь ограничилась знакомством».
Главный специалист департамента образования Галина Яшина подтвердила, что и к середине февраля вышеозначенные «структурные подразделения» дальше знакомства не продвинулись. За исключением департамента здравоохранения (В. В. Кульков), который все-таки проникся заботами Ковалевского детского дома Нерехтского района. Молодежный комитет подарил Солигаличской спецшколе-интернату… картину.
– Важны не подарки, – напоминает Галина Николаевна, – а моральная поддержка детей и персонала. – И удивляется черствости департамента транспорта (В.В. Кучин), который игнорирует подшефную Нейскую школу-интернат.
Уповая на губернатора, которому вся стать пригласить на ковер нерадивых чиновников и спросить о подшефных детях, вернемся к островскому горю луковому.
Горько в детдоме не от чеснока с лимонами, а от безысходности судьбы. Никакие подарки и дипломированные воспитатели не заменят пусть затрещину, но родительскую. Отточенная аттестациями педагогическая мысль проводит идеологическую обработку детских душ.
– У вас, дети, есть квартиры, куда вы вернетесь 18-летними, – говорят воспитатели. – Ваши родители не плохие, а слабые, они не смогли устоять перед злом – алкоголем. Вы должны вырасти и помочь им.
Детские мордашки, запечатленные «Кодаком», с письмами типа «Мама! Я живу хорошо, но ты лучше не пей и забери меня», отсылаются родителям. «Лети с приветом, вернись с ответом» иногда срабатывает. Родительское письмо – неописуемая радость – зачитывается до дыр. Для продления жизни реликвию ксерокопируют.
Два года назад двух мальчиков усыновили американцы. От родителей Паши «с оказией» пришли два письма и фотографии. У Паши теперь все «о'кей!». Новые родители Саши – миллиардеры, следует полагать, что у него еще больший «о'кей!». Директор о подробностях не говорит, возможно, скрывает. Понятно стремление родителей порвать связь ребенка с кошмаром прошлого.
Сложная процедура усыновления, по словам Валентины Стадник, теперь перекрыта бюрократическим шлагбаумом – только через суд. Инстанция иностранцам пока не по силам. Родина знает, как закрыть глаза своим сыновьям на светлое будущее.
Большая семья детдомовцев живет по-домашнему. Ходят в школу, в том числе музыкальную, гуляют, играют, учат уроки. Девчонки научились вязать, да так лихо, что директор с ног сбилась в поисках овечьей шерсти. Мальчишки помогают кочегарам укладывать-подносить дрова. Все вместе работают на огороде, прибираются в комнатах, учатся готовить, собирают грибы-ягоды. Малинового варенья на эту зиму наварили больше ста литров. Стала ли от этого детдомовская жизнь слаще?
Страсть пожарная
ТРЕХЭТАЖНЫЙ ДОМ ГОРИТ…
В этой популярной некогда песенке сконцентрировался народный сарказм и ирония по совсем, казалось бы, не смешному поводу. Почему массовое сознание наплевательски относится к страшной беде? Исторически сложилось или, как и многое другое, насильно внедрено в души людей после «эпохи исторического материализма»?
