Выработав план и разделив сферы ответственности, Российская империя и Югороссия приступают к реализации построения задуманного нового прекрасного мира, где не будет жестоких мировых войн и беспощадного диктата англосаксов. Пусть в городе на Потомаке считают себя четвертым Римом и преисполняются по этому поводу безмерной спесью, но знающим людям уже известно, что это второй Карфаген, который ради блага всего человечества должен быть разрушен. Больше Америк – хороших и разных.Тем временем в Европе все идет своим чередом: Британская Метрополия в морской блокаде, королева Виктория прямо на заседании парламента сходит с ума, а специально назначенные люди медленно, но неумолимо приближают крах Британской империи, которую воистину можно назвать тюрьмой народов. Такая вот страшная комедия заката Британской империи вручную, под барабанный бой приближающегося Апокалипсиса…
01 сентября (20 августа) 1877 года. Утро. Петербург. Аничков дворец. Кабинет императора Всероссийского Александра III.
Присутствуют:
За окнами царского кабинета синело все еще летнее небо. Природа лишь готовилась встреть осень тысяча восемьсот семьдесят седьмого года от Рождества Христова. Минуло жаркое и бурное лето, перевернув весь ход истории как лемех плуга, подрезавший и перевернувший пласт жирного чернозема. Началась новая история России и всего мира. Войны, похоже, закончились, а мирные дела только начинались.
– Господа, – император внимательно посмотрел на тех, кто сидел за большим круглым столом в его кабинете, – я пригласил вас сюда, чтобы сказать следующее… – Он помолчал с минуту, а потом продолжил: – Экономическое развитие Российской империи необходимо ускорить. Нам надо наращивать нашу экономику и развивать промышленность настолько быстро, насколько это возможно. Благосостояние нашего народа, устойчивость наших финансов и конкурентоспособность наших товаров должны возрастать с той же скоростью, с какой мы будем увеличивать наши производственные возможности. Один великий человек однажды сказал, что Россия должна пробежать за десять лет тот путь, который другие государства проходили за столетия. Иначе ее сомнут. Сейчас мировые державы в шоке и в некотором расстройстве от самого факта появления на свет Югороссии – младшей, но могучей и энергичной нашей, скажем так, сестры. Но, этот шок скоро пройдет, и тогда, возможно, нам придется противостоять объединенным силам Европы и Америки. Когда это случится, не знаю. Но могу предположить, что уже через пятнадцать-двадцать лет нам следует быть готовыми к подобному развитию событий.
– Ваше Императорское Величество, вы говорите о будущей войне со всей Европой? – спросил князь Хилков. – А как же тогда тот союз, который мы заключили с Германией, Данией и Швецией?
– В жизни нет ничего вечного, Михаил Иванович, – ответил император. – Союзы – как люди: они живут и умирают. Сей договор даст нам те требуемые пятнадцать-двадцать лет для мирного развития. Можете спросить у Виктора Сергеевича – он подтвердит, что политика стран часто меняется под влиянием экономических конъюнктур. Сегодня они одни, а завтра – другие. И тогда договоры под влиянием изменений в политике становятся просто ничего не значащей бумажкой.
– Именно так, – кивнул контр-адмирал Ларионов, – как ни прискорбно это сознавать, но Маркс констатировал: «капитал при 100 процентах попирает все человеческие законы, при 300 процентах – нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». А самое прибыльное дело, как известно, это грабеж соседа. Маржа при этом доходит до тысячи процентов, и кружит головы финансистам и промышленникам сильнее, чем виски. Вот исходя из этого, мы и должны строить нашу внутреннюю и внешнюю политику.
– Вот видите, – сказал император, – чтобы быть в любой момент готовыми отразить натиск алчных соседей, мы просто обязаны сделать нашу страну сильной во всех отношениях.
Александр III сел в кресло, которое под ним жалобно скрипнуло, и открыл большой кожаный бювар с императорским гербом и монограммой.
– Я хочу выслушать ваше мнение, господа, – сказал он. – Николай Христианович, вы ознакомились с бумагами, что были отправлены вам из моей канцелярии?
Николай Христианович Бунге не спеша встал и степенно кивнул аккуратной белой бородой, мало похожей на ту лопату, которую пытался отрастить себе новый самодержец.
