Она заснула мгновенно, кутаясь в мой плащ. Я же не могу сомкнуть глаз и пялюсь в потолок. После секса чувствую себя опустошенным. Но это приятная опустошенность. Юдоль сделала всё возможное, чтобы мы оба расслабились.
В абсолютной тишине так легко забыться. Свеча почти догорела, и скоро подвал погрузится в абсолютный мрак. Но мне нестрашно. Ни капли.
Интересно: сколько сейчас времени? Наступило ли утро? Впрочем, под куполом все равно не разобрать.
Мне отчего-то важно сейчас увидеть солнце. Погреться в его лучах, подставляя руки и лицо. Как мне поступить? Сопротивляться бесполезно. Даже если повезет и доберусь до купола, дальше идти некуда. Наверняка сработает какое-нибудь хитрое заклинание и от меня останется лишь горсть пепла, что развеет ветер. А если воспользоваться склянками старика? Нет. Тоже глупость. Я даже не знаю, как они срабатывают и зачем нужны.
Остаётся только одно.
Предать.
Предать Верзилу, Юдоль, Капитана, Болтуна и Гоблина. Вспомни, дурак, их лица. Вспомнил? Молодец. Ты обречешь их не только на страдания, но и выкинешь из игры. Но! Всегда есть "но". Они вернутся в реал невредимыми и богатыми. По крайней мере, не будут ни в чем нуждаться, как говорил Шут. И если на Верзилу и Болтуна мне начхать, то на Юдоль, Капитана и Гоблина — нет.
Я стиснул челюсти, злясь на себя.
Проклятье! Хватит ли денег Юдоль, чтобы выкупить дочь из рабства? А сможет ли Гоблин спасти жену? А Капитан выживет без игры? Что будет с ним? И теперь предположим, я отказываюсь помогать Искусственному Интеллекту. Просто предположим. И нас всех ждет медленная, мучительная деградация. И никаких денег. Печальная концовка. И для группы, и для меня.
Лег на спину.
Ну, вот я съедаю ампулу. Получаю бонусы и опыт. Плюю на соклановцев, обрекая тех на виртуальную смерть. Затем вливаюсь в ряды местного Темного Властелина и, точно собачка, выполняю приказы Искусственного Интеллекта. Какие у всего это преимущества? Легкий опыт, сохранение рассудка, огромный шанс выйти из игры. А про группу я ведь забуду рано или поздно. Их жизнь в реале меня не касается. К тому же вспомни, как они издевались над тобой, унижали. Тебе выпал прекрасный шанс и отомстить, и сказать спасибо.
Я тяжело вздохнул, посмотрел на спину Юдоль. Тогда почему так мерзко на душе? Представил, как буду убивать детей, насиловать их матерей и сжигать дома. Впереди меня ждут только боль и разрушения, как бы пафосно это ни звучало.
Выбора нет.
— Ты чего не спишь?
Юдоль повернулась ко мне и сонно улыбнулась. Такая невообразимо красивая, такая… слабая.
— Мысли мучают, — сказал я и поцеловал её в губы. Она ответила в ответ и прижалась ко мне.
— Ты все равно ничего не придумаешь.
— Возможно.
— Тогда зачем себе забивать голову?
— Не знаю…
Выбора нет. Выбора нет. Выбора нет.
— Можно личный вопрос? — спросил я, водя указательным пальцем по линии плеч. — Прости, если обижу.
— Говори уже, дурачок.
Сердце щемяще ёкнуло от того, как она произнесла слово "дурачок".
— Сколько денег тебе нужно, чтобы освободить дочь?
Она хмыкнула.
— Много.
И попыталась обнять меня, но я настаиваю:
— Скажи, пожалуйста, сколько конкретно.
— Ты ведь все равно не разбираешься…
— Юдоль.
Она грустно улыбнулась.
