— Так я почти закончил.
Фраза прозвучала неуверенно, и сам же Джейк немедля опроверг свои слова:
— Хотя… тут быстро не расскажешь. В общем, как я вам уже поведал, Зарбаг набрался сил и люто осерчал на остальных богов. Ну а отступников Великие опять лишили права на потомство и предрекли их племени погибель. С тех пор прошло немеряно веков, и точных слов проклятия уже никто не помнит, но суть его известна. Церковники так даже стих имеют, дабы не забыть. Сейчас я вам его зачту по памяти — он легкий.
Джейк сделал паузу и погрузился в мысли, беззвучно шевеля губами. Недолгая борьба с самим собой, и, одержав победу в этой битве, северянин высокопарно принялся цитировать писание:
Окончив декламацию, Джейк облегченно вздохнул и провел тыльной стороной ладони по лбу. И хотя пот на коже дружинника выступил скорее из-за висевшей над трактом жары, чем от мнимого умственного напряжения, жест получился красочным и вполне уместным. История подобралась к концу, и финал ее вышел ярким. Дружинник оказался неплохим рассказчиком. Охотники многое смогли для себя прояснить. Многое, но не все.
— Я вот только одного понять не могу, — взял слово молчавший доселе Ралат. — Если Проклятые не могут рожать детей, то зачем ваши Яра схватили? Он хотя и не старится, но на свет рожден женщиной, как и все мы.
— Вот и я так смекаю, — поддержал Валай лучника. — Яр-то, конечно, старый, но не настолько же. Миру небось не ровесник.
— Слава богам! Все-таки вышла ошибка, — радостно подытожила Мина. — Я так и думала, что обознались с Мудрейшим. Тоже мне, злодея нашли.
— Жаль вас расстраивать, но все же ошибки здесь нет, — оборвал Джейк приятелей. — Вся беда в том, что у Проклятых рождаются дети.
— Как так⁉ — обогнала всех Мина. — Ты же нам только что сам говорил о другом. Ничего не пойму…
— К сожалению, Ярос не всемогущ, — бросив на миг поводья, развел руками дружинник. — Зарбаг все же смог отыскать лазейку и ослабить проклятие. Хорошо хоть совсем не снял. А то нелюди расплодились бы и нас давно перебили. Редко-редко, но все-таки удается Проклятым ребенка зачать. Отчего то зависит — никто не знает. Но поговаривают про жертвы кровавые, да другие всякие страсти. Мол, самым рьяным своим почитателям Зарбаг помогает. Сам я примеров не знаю, но слыхивал, святые братья в Синаре лет десять тому назад бездушную с пузом поймали. Ну а в странах востока Проклятые и вовсе по улицам спокойно разгуливают, ни от кого не скрываясь. И возраст свой не годами, как мы с вами, меряют, а Бурями. Мол, кто сколько Бурь пережил. Вот такие дела.
— Чудно у вас все, — почесал затылок Валай. — И ни хрена не понятно. Человек человеку — рознь. Как по мне, так ты хоть змеей уродись, а если живешь по-людски и поступаешь по совести, то значит достоин, если не любви, так хоть уважения. А Яр наш столько добра за свою долгую жизнь сотворил… На дюжину хороших людей хватит.
— Здорово Волчара сказал, — поддержала охотника Мина. — Даром что тугодум. Эх, нюхом чую — еще наслушаемся мы здесь всякого. А уж насмотримся… Как я скучаю по своей прежней жизни в Долине. Оказывается, я тогда была счастлива, хоть сама того и не понимала. Эх… Вернуть бы те времена.
— А я не хочу, — буркнул Волк.
— С чего это вдруг? — удивилась охотница. — Тебе что — зарбаговы твари по нраву? Или дом был не люб? Ну а все, кто погиб? Как они?
— Да хватит уже, — отмахнулся Валай. — Без тебя знаю, как все хреново. И друзей, кто к Яраду отправился, всегда помнить буду. Только есть одно «но», что сегодняшний день отличает в хорошую сторону. Из-за него-то и не хочу вертать время взад.
— Ну ты, длинный, даешь! — раззадорилась девушка. — Это что же за «но» такое? Ну давай, удиви нас.
— Да все просто, — улыбнулся охотник. — До этого лета я не знал тебя.
И, наклонившись к Мине, добавил шепотом:
— И прежде никого не любил.
Вопреки обыкновению, охотница не стукнула Валая. И даже не кольнула острым словом. Наоборот, почувствовав, что фраза шла от сердца, на миг отринув спесь, обняла голову любимого руками. Лоб ласково коснулся лба, взгляд затопила нежность. Мгновенье счастья остановило мир.
