И тут он понял, что обманывал себя: брак для него не был самопожертвованием, мысль о нем внушила тоска по дому, по жене, по любви, а теперь, когда все это ускользало от него, ему стало очень горько. Ему хотелось этого больше, чем чего бы то ни было на свете. Что ему Испания и все ее города – Кордова, Толедо, Леон; что ему пагоды Бирмы и лагуны южных морей? Обетованная земля была здесь, с ним рядом. Он вдруг подумал, что всю жизнь гонялся за тем, что внушали ему другие – устно и в книгах, – не понимая, чего жаждет его собственная душа. Всю жизнь он пытался поступать так, как велел ему рассудок, а не гак, как требовало сердце. И вот теперь он с радостью отмахнулся бы от всех своих выдуманных идеалов. Он вечно жил будущим, завтрашним днем, а настоящее, сегодняшнее всегда уходило у него из-под рук. А чего стоят эти идеалы? Он подумал о своей мечте свести в стройный и прекрасный узор бессчетные и бессмысленные явления жизни; как же он не заметил, что самый простой узор человеческой жизни – человек рождается, трудится, женится, рожает детей и умирает – и есть самый совершенный? Отказаться от всего ради личного счастья – может быть, и означает поражение, но это поражение лучше всяких побед.
Он быстро взглянул на Салли, спрашивая себя, о чем она сейчас думает, и сразу же отвел глаза.
– Я хотел попросить тебя выйти за меня замуж, – сказал он.
– Я так и думала, что ты меня об этом попросишь, но боялась встать у тебя поперек дороги.
– Как ты можешь встать у меня поперек дороги?
– А твои путешествия в Испанию и в разные другие страны?
– Откуда ты об этом знаешь?
– Как же мне не знать? Разве я глухая и не слышу, о чем вы кричите с папой до хрипоты?
– Ну их к черту, эти путешествия! Ничего мне не нужно. – Он замолчал, а потом буркнул: – Я не могу без тебя жить! Я не хочу с тобой расставаться.
Она ничего не ответила. Трудно было понять, что она сейчас думает.
– Ну, скажи, ты выйдешь за меня замуж?
Она не шевельнулась, и на лице ее не отразилось ни тени волнения; но глаза ее были опущены, когда она ответила.
– Если хочешь.
– А ты-то хочешь?
– Ну, конечно, мне пора иметь свой дом, свою семью.
Он сдержал улыбку. Теперь он ее уже знал, и ответ нисколько его не удивил.
– Но выйти замуж ты хочешь за меня?
– А я и не выйду ни за кого другого.
– Ну, тогда все в порядке.
– Мама и папа даже не поверят, правда?
– Я ужасно счастлив.
– А я очень проголодалась.
– Милая…
Он улыбнулся, взял ее руку и сжал в своей. Они встали и вышли из галереи. Остановившись у балюстрады, они поглядели на Трафальгар-сквер. По площади сновали экипажи и омнибусы, спешили толпы людей. Светило солнце.
