Не прошло и суток с того во всех отношениях замечательного вечера, когда я позволил себе прогуляться по секретному космическому сайту, как в дверь моей коммуналки настойчиво постучали. Я чертыхнулся, оторвал свой зад от кресла перед телевизором и пошел открывать.
За дверью оказалась пара весьма симпатичных ребят в одинаковых антрацитово-черных отутюженных костюмах, черных лакированных туфлях и темных как сама ночь очках. Просто близнецы, если не учитывать цвет их кожи и возраст. Тот, который постарше, как две капли воды был похож на Томми Ли Джонса, а второй, более молодой, афроамериканец, сильно смахивал на Уилла Смита.
- Мистер такой-то и такой-то? - осведомился двойник Томми Ли на чистом русском языке с легким английским акцентом.
Я молча кивнул. Дар речи еще не вернулся ко мне. Согласитесь, не каждый день можно увидеть на пороге своей квартиры парней в черном.
Двойник Уилла Смита достал из кобуры под пиджаком вороненый "Смит-и-Вессон" и принялся меланхолично накручивать на его ствол глушитель.
Дар речи немедленно вернулся ко мне и я на чистом английском - в рамках пройденного в свое время школьного курса, конечно, - сообщил дорогим гостям, что стенограмма переговоров экипажа "Аполлона-10" не только была скачана мной на стоящий на журнальном столике старенький ноутбук, но еще и скопирована, а затем разослана ста моим друзьям и знакомым в самых разных странах мира. И в том случае, если я, например, поскользнусь на арбузной корке и случайно окажусь под колесами проезжающего мимо автомобиля, текст стенограммы будет немедленно выложен на самых посещаемых информационных сайтах интернета.
"Уилл Смит" тут же отвинтил глушитель со ствола и сунул пистолет обратно в кобуру. "Томми Ли Джонс" обескуражено крякнул и сходу предложил мне за молчание пять миллионов долларов.
Я скептически улыбнулся.
"Томми Ли" вытер снежно-белым носовым платком враз вспотевший лоб, почесал пальцем переносицу и попытался соблазнить меня суммой, эквивалентной той, которую получили все участники аферы с "Аполлоном-10" за свое коллективное молчание в течение последних почти сорока лет.
Я расхохотался ему в лицо. А потом назвал свою цену.
