Словно услышав его слова, публика в Колонном зале пришла в движение. Аплодируя словам Генсека, поднимались со своих кресел вальяжные партийные и советские чиновники, увешанные орденами генералы в отглаженных мундирах, разукрашенные импортной косметикой дамы неопределенного возраста и необъятных размеров. На экране появилось сытое довольное лицо лучшего исполнителя партийно-революционных песен Петра Пиндерясова. Отвесив нижнюю губу, хлопал в ладоши автор многотомной и многословной эпопеи из жизни трудящихся масс Федор Завирюхин. Радость светилась в заплывших жиром маленьких поросячьих глазках потомственной номенклатурной ткачихи Валентины Какановой.
- Быдло, - произнес Саул едва слышно. - Вы, товарищи, как хотите, а с меня хватит.
Он демонстративно отвернулся от экрана.
- Сельма, - Рада поднялась с дивана, - а не закончить ли нам наши кухонные дела?
- Угу, - Сельме дважды повторять не пришлось.
- Действительно, на сегодня, пожалуй, хватит, - Дауге покосился на Жилина. - Вы как считаете, Иван?
- Более чем хватит, Гриша, - Жилин щелкнул пальцами. - Я, братцы мои, сыт по горло речами дорогого Кузьмы Егорыча. Укушался, так сказать....
- А я бы вообще его век не видела, - Майя снова потянулась к подшивке "Огонька".
- Откровенно говоря, коллеги, - сказал Эдик, раскидывая руки на спинке дивана, - проникновенная речь Кузьки - сына своей матери полностью отбила у меня желание смотреть передачи Центрального телевидения на ближайшие пару месяцев вперед.
- Прекрасно, - Дауге щелкнул выключателем на панели управления телевизора и экран погас. - Как все-таки приятно, когда собственное мнение человека совпадает с мнением коллектива!
- Хотите, я вам покажу одну техническую новинку? - предложил Эдик и весело подмигнул Ивану. - Уверяю вас, вы ничего подобного в жизни еще не видели!
Он быстро наклонился и вытащил из под дивана длинный фанерный ящик. Щелкнув металлическими замками, Эдик широко распахнул его крышку:
- Любуйтесь! Гордость лаборатории спецтехники нашего университета во всей своей красе!
Пристегнутый к стенкам несколькими ремешками - фиксаторами, в самодельном ложе из пенопласта лежал странный предмет. Он больше всего напоминал фотоаппарат с удлиненным объективом - трубкой, опирающейся на крупную пластиковую рукоятку, похожую на рожок автомата.
