- Ну-ка, мамаша, предъявляй свои документики.
Бабка всполошено встрепенулась, вытащила откуда-то из недр своей хозяйственной сумки красную и засаленную серпасто-молоткастую книжечку и молча протянула ее старшине. Он длинным ногтем на мизинце подцепил обложку и раскрыл паспорт:
- Та-ак... Марьина Авдотья Прохоровна... Отстойница, а?
- Господь с тобой, сынок, - бабка испугано шарахнулась от него. - Себе я беру, вот тебе крест - себе!
- Какой еще Господь? Какой крест? Ты чё? - серо-стальные глаза старшины хищно сузились. - Публичное отправление религиозных обрядов проводишь, мать твою налево? Ну-ка, топай к дедуле. Сейчас поедем с тобой в отделение разбираться...
- Сыночек, - по морщинистым щекам бабки поползли мелкие бисеринки слез, - прости ты дуру старую. Ну, невзначай вырвалось... Я ж неверующая... У меня и медали есть, сыночек...
Трясущимися руками она снова полезла куда-то внутрь своей тряпичной сумки и извлекла на свет зеленый прямоугольничек ветеранского удостоверения.
- Это, мать, ты раньше была комсомолкой и спортсменкой. А сейчас ты - злостная отстойница и религиозная фанатичка, - бросил через плечо старшина, даже не повернув в сторону бабки головы. - Топай к дедуле, тлень, пока я добрый!
Один из сержантов подхватил бабку под локоть и с силой подтолкнул в сторону распластавшегося на асфальте и уже успевшего обмочиться парализованного мужика:
- Ну-ка, стерва, стой здесь и не рыпайся!
- Гарантированные пятнадцать суток принудиловки и месяц без пенсии, - прошептал почти на ухо Жилину парень с "дипломатом". - Ох, зверье, ох, зверье...
Старшина отступил пару шагов назад, окинул очередь бесшабашно-веселым взглядом и, явно копируя актера из старого комедийного фильма, гаркнул:
- Ну-ка, граждане тунеядцы и алкоголики, приготовить документики к проверочке! Стояльцы и отстойницы, шаг вперед марш! Добр-ровольное признание о-облегчает наказание!
Очередь приглушенно зароптала и недовольно зашевелилась, доставая из карманов и сумок книжечки паспортов и картонные месячные абонементы на закупку табака и спиртных напитков.
"Вот черт, - выругался про себя Жилин, - мне для полного счастья еще только в облаву попасть не хватало!"
