«Воля последнего короля бойни — моя воля, никогда не угаснет… Слышишь отец?… Слышите ли вы меня братья?… Доносится ли охрипший голос сквозь хладную землю?… Не познать живому ответа мертвых. Но это не значит, что я забыл… ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО Я ПРОСТИЛ!!! Бледные короли… изрублю ваши тела и разорву души. Черепами усею могилу родичей согласно древнему обычаю, а трупы бесчисленных слуг лишь смягчат путь под ногами. Это не месть… Женщины, отказавшиеся бежать и принявшие смертный бой, дети, едва научившиеся ходить и сражавшиеся рядом с отцами… Не умерли! Они ушли как подобает Варда, так разве требуют души истинных повелителей битв возмездия? Нет… Они ищут достойной жизни и славного конца для последеднего, кто в силах держать оружие, для меня. Судьба не дала отправиться вслед за вами, проклинаю ее за это, но понимаю, зачем ткачиха поступилась невмешательством… Покуда я здесь, наша доблесть и сила не канет в лету, никто не посмеет забыть, ведь отныне я и есть — ВАРДА!»
— Сегодня я определенно заполучу тебя, чего бы мне это ни стоило…
Предвкушающий взгляд зеленых глаз, принадлежащих рослому юноше, сопровождал прелестную девушку. На вид ей было около двадцати пяти лет, и даже при тусклом лунном свете, изгибы незнакомки выделялись очень явно, приковывая внимание редких прохожих.
Решительными шагами молодой человек направился навстречу к девушке, несущей довольно большую коробку с неизвестным содержимым. Он шел с высоко поднятой головой, излучая уверенность, и высокую стать. На ночной улице, где не было практически никого, фигура юноши не осталась незамеченной, и девушка, идущая по своим делам, чопорно остановилась, с ошеломлением воззрившись на его лицо.
“Какой красавчик…”
Единственная мысль буквально приморозила ступни особы к каменной брусчатке. Она не могла оторвать взгляда от идеального лица молодого человека, не обращая никакого внимания на лохмотья, в которые тот был одет. Хотя потрепанную ткань даже лохмотьями назвать язык не поворачивался. Простое плотно, потертое, и заляпанное, оплетало фигуру незнакомца, на подсознательном уровне вызывая чувство неприязни, но его поразительная внешность полностью нивелировала отрицательный эффект.
— Я хочу…
Молодой человек подошел к девушке практически вплотную, отчего ее лицо зарумянилось, а взгляд стал туманным.
“Что же он хочет? Меня?… Но мы ведь совсем незнакомы… Какой же красавчик… Нет, опомнись, ты не должна… Эти зеленые глаза, я просто утопаю в них…”
Не самые достойные мысли проскакивали в голове особы, пока она молча разглядывала собеседника.
— Я хочу твою коробку.
Неожиданный ответ ничуть не поколебал чувств девушки, ведь она поначалу даже не поняла смысла этой простой фразы. Секунда проходила за секундой, и только после усердной работы опьяненного сознания, она осознала суть просьбы.
— Но это ведь вещи на выброс. Госпожа попросила выкинуть то, что не соответствует ее коллекции, и я несу их на…
Не успела девушка договорить, как палец незнакомца прильнул к ее губам, отчего особа вновь оказалась в объятиях ошеломления, с очарованным видом наблюдая за тем, как юноша открыл коробку, и достал оттуда белую, меховую шубу. Она была соткана из шкуры рогатой лисицы, однако к летнему сезону, даже среди самых эксцентричных благородных женщин, подобные одеяния никак не подходили.
“Какой позор, донашивать женскую одежду… Но она хотя бы лучше того, что на мне…”
Рагне, так звали юношу, не мог простить себе нынешнего положения вещей, однако выбора особо то и не было. Разорвав грязное полотно, молодой человек оставил лишь ту часть, что прикрывала нижнюю часть тела, после чего он споро накинул на плечи дорогую по местным меркам шубу. Пусть сейчас природа расцветала в порыве летнего дуновения, лучше было ходить в этом, чем носить рванье.
— Я запомню твою доброту, и отплачу позже…
С серьезным видом Рагне обратился к незнакомке, после чего направился прочь. Он не мог больше здесь оставаться, так как это было опасно, однако стоило юноше пройти половину района сквозь улицы благородных, позади неожиданно раздался голос.
— Эй, симпатяга, а ну ка постой…
Развернувшись, молодой человек увидел троих бездомных. Лица их были грязными, и сморщенными из-за отсутствия должного ухода, однако одеяния выглядели весьма достойно. Все благодаря тому, что благородные часто выбрасывали здесь дорогую одежду, иногда даже новую. Рагне знал об этом, собственно по этой причине он и пришел сюда.
— Грязные дворняги, кем вы себя возомнили, раз посмели окликнуть меня?
Презрительно сморщившись, юноша обратился к невежам, которые тут же изменились в лице, и двинулись в его сторону с весьма недобрыми намерениями.
— Ха! Ребят, посмотрите на него. Ведет себя как благородный… Выродок, мы ведь говорили тебе ничего не брать с нашего района. Ты уши дерьмом чистишь, или просто тупой, раз не понимаешь добрых слов? Ну не беда сыночек, мы тебя уму разуму научим.
Двое бродяг начали разминать кулаки, в то время как ближний достал из закромов самодельный нож. Без тени сомнения он попытался полоснуть Рагне по лицу, вот только вместо наслаждения видом пролитой крови бездомного обдала волна боли. Ладонь, сжимающую нож вывернули наизнанку до гулкого хруста, а само оружие оказалось мгновенно схвачено юношей, после чего тот нанес два последовательных удара под ребра. Пробитые печень и селезенка заставили ноги бедолаги подкоситься, не успел он упасть, как острое лезвие пробило височную кость.
Все это произошло настолько быстро, что товарищи бродяги не успели ничего понять, да и выражение лица юноши не изменилось ни на йоту. Казалось, он вообще не переживал о происходящем, и только когда нож был вынут из головы, а по земле начала растекаться лужа крови, бездомных наконец озарило.
— Ты… Ты убил брата! Ублюдок, хоть знаешь что за это предусмотрена казнь?!
Двое оставшихся опасались приближаться к убийце, они пятились назад, попутно бросая угрозы.