— Всё, — Роберт полушутя поднял вверх обе руки, — сдаюсь. Похоже, я здесь в меньшинстве. Но экий вы, отец, привереда: то невеста некрасива, то родители не нравятся…
— Именно, — герцог фыркнул, — всё должно быть идеально. По возможности идеально. Для нас. А эта леди Оргин… тоже Бланка или как её там? И собой хороша, и древнего рода, и отец неприятностей не доставит… И только если ты, сын мой, найдешь ещё какую-нибудь, подходящую по этим статьям, я тогда, возможно, соглашусь подумать. Я уже и раньше подумывал о таком варианте — подыскать тебе такую сноху, чтобы и происхождение было заметное, и родичи без амбиций, но дальше мыслей дело не шло: в баронских семьях такого сокровища днём с огнём не сыскать. А тут эта барышня сама к нам в руки пришла.
Эмли перевёл дух.
— Горяча и строптива, говоришь, эта девица? Я и сам вижу. Вот и хорошо. Зато не даст в обиду ни мужа своего, ни королевство. Я сразу понял, что за кремень эта рыжая девка. И она, повторяю, не принадлежит ни к одному из этих богами проклятых домов…
— Но Берта Меррайон, по крайней мере, девственница, — раздался тихий голос королевы Лорелей, которая всё это время сидела, не произнося ни слова, и только с напряжённым вниманием переводила взгляд со своего мужа на свёкра. Лорелей была очень хрупкой и нежной женщиной, и видно было, что грубые манеры, да и сам вид герцога её до сих пор очень пугают. И всегда пугали. Оуэн Эмли нетерпеливо щёлкнул пальцами.
— Ах, избавь нас от этих глупостей, Лорелей. Это, если хочешь знать, только потому, что от Берты даже соседские собаки сбегают. Да и переспи она хоть со всем королевством, думаешь, это остановило бы хоть кого-нибудь из тех, кто хочет породниться с герцогом Меррайоном? Тоже мне, нашла женское достоинство. Что хуже старой девственницы? Разве что мужик — старый девственник… — Герцог коротко хохотнул. — И, что-то мне помнится, твоя собственная матушка четыре раза была замужем и никого не интересовала её добродетель. Зато титул маркграфы Вангелиз всем её мужьям приходился очень по нраву.
— Это нечестное сравнение, ваше высочество, — почти храбро заявила королева, — моя мать, по крайней мере, монарших кровей…
— Ох, не смеши меня, Лорелей. Ты сущий ребёнок. Чтобы приобрести королевскую кровь, нужно всего лишь одно поколение. Да ещё маленькая толика решимости для того, чтобы залезть к какому-нибудь принцу в постель. Но если уж для вас и для всего народа это так важно, то сделать Бланку Оргин девственницей проще простого. Кто, в конце концов, знает о её мнимом браке с Эдмундом Беркли? Ты, да я, да мы с тобой. Вот и всё. В Герольдии об этом ни слуху, ни духу. А самой ей просто надо мозги прочистить, чтобы больше об этом не распространялась…
— Пожалуй, так и сделаем, — задумчиво продолжил герцог. — А что? Довольно нарядно: юная, необычайно красивая и девственно чистая дочь славного рода героев выходит замуж за наследного принца.
Галахад сделал шаг вперёд.
— Отец… дедушка, матушка. Она ещё не дала своего согласия.
Все трое в изумлении воззрились на юношу.
— Вот так раз, — промолвил Роберт, — новость за новостью…
— Не дала согласия?.. — Оуэн Эмли потёр золотую пластину на месте своего носа. Похоже, эта привычка сохранилась у него с тех времён, когда он ещё обладал этой частью человеческой внешности. — Вот это интересно… Что это значит? Прямо так и не дала? Когда сын короля сделал ей предложение, она не дала согласия?! Обещала подумать или просто отказала?
— Просто отказала, — Галахад уныло кивнул, и старик хрипло захохотал. Всё его скелетоподобное тело затряслось в кресле.
— Ох, уморил… Отлично. Она мне всё больше и больше нравится. Даже как будто бы на меня похожа… Это значит, по крайней мере, что ей от тебя ничего не надо. А это, между прочим, дорогого стоит, потому что все девки, которые толпятся при дворе, ошиваются здесь исключительно потому, что им всем, или их родичам, хочется хоть что-то урвать от Роберта Даннидира. Но здесь уж я ничем не могу помочь. Если она не согласится, придётся тебе, внучек, жениться на Берте… или на Гвинет Беркли, а я этого не переживу… Иди и ухаживай за ней, как умеешь. И поторопись, а то, сдаётся мне, сбежит эта самая леди Харлех от тебя, и поминай, как звали… Кстати: голову даю на отсечение и ставлю тельца против яйца, что эта девица не ждёт тебя за дверьми, как ты её просил… Что смотришь? У меня хороший слух…
Галахад, ринувшись к дверям, резко распахнул их. В приёмной было пусто. Старик захлопал в ладоши.
— Прекрасно. Из двух дюжин девиц, которые сейчас при дворе со всеми своими коронами, и каждая из которых готова хоть сейчас залезть к нему под одеяло, он выбрал ту единственную, которая этого не хочет. Великолепно… беги, чего ждёшь?
— Объясните мне уже, что тут происходит, — требовательно произнёс Томас, ворвавшись поздним вечером в комнату Бланки в «Льве и Единороге».