Стелла едва ли понимала, куда идет и что делает. Ужасная мысль преследовала ее. Девушке все казалось, что сейчас ее схватят, что будет унизительная сцена погони или задержания. Но никто не препятствовал ей, не останавливал ее и ни о чем не спрашивал. Военные были заняты какими-то приготовлениями, отдыхали, громко обсуждали прошедший бой и увиденное. Кто-то превозносил принца, кто-то завидовал его силе, были и те, что не верили в россказни, уверяя, что всю работу сделали ракеты.
О судьбе Игниса еще никто не знал.
Флерет пересекла лагерь и направилась к вертолетам. Решение было скорее интуитивным, чем разумным. Тем более, ощущая себя убийцей, тенебрайская принцесса была на грани истерики. Паника, слезы, приступы жалости и раскаяния – все это мешало ей действовать по ситуации. Не стоит забывать, что она находится в лагере врага, где ей и раньше не очень были рады. Но теперь, когда она убила стратега, второго по важности человека, к ней не проявят и малейшей жалости. Хорошо бы, чтобы ее убили на месте, просто пристрелив. Но что, если будет суд и публичная казнь?
Эти страшные картины беспрестанно были перед глазами девушки. Страх смерти гнал ее, страх наказания, но в то же время Стелле хотелось наконец выстрадать за такой грех, как убийство. Тогда бы это бремя вины немного ослабло.
Ее поймал какой-то человек, лицо которого было невозможно разобрать в сумерках. Он что-то сказал ей, указал в сторону вертолета, винт которого медленно набирал обороты. Оказывается, девушка чуть не вступила в опасную зону, так что ее могло снести ветром или того хуже – она могла попасть под винт. Но неизвестный, судя по всему, кто-то офицерского чина, намеривался препроводить ее в одну из машин и куда-то увезти. Стелла, почти ничего не осознавая, смогла разобрать только одно слово – «приказ».
Жертва ее проявления силы, стратег, этот якобы предатель позаботился о ней даже перед своей смертью. Осознание того, что она убила человека, думающего о ней и фактически обеспечивающего ее всем во время плена, кольнуло сердце. Спазм сжал горло, слезы брызнули из глаз, но Стелла должна была скрыть свое состояние. Темнота помогла ей.
Тенебрайская принцесса только кивнула и пошла за офицером. Ей помогли забраться в кабину, дали куртку и закрыли дверь. Оглушительный свист, производимый винтом, мешал понимать слова. Пилот и сопровождающий были не настроены на разговор, а только с тревогой перебрасывались данными. Видимо, существовала какая-то скрытая угроза, но принцессе было все равно. Даже лучше, если на этот раз ее никто не спасет.
Флерет закрыла руками глаза и позволила эмоциям вырваться наружу. Судорожные рыдания сотрясали все ее тело, сама же девушка не чувствовала облегчения. Чем больше она плакала, тем сильнее разрасталась боль в груди, тем неутешнее было ее горе.
Спустя час стало известно, что связь между городом и границей не поддерживается. Вообще связь не поддерживается нигде, кроме самого центра страны – в трех городах Нигильхайма*. Если бы Флерет была в состоянии, она бы радовалась такому событию: ее преступление откроется не скоро, и она, возможно, успеет выйти из вертолета невиновной, а после – скрыться в городе, если такое вообще возможно. С другой стороны возникли трудности с посадкой. Не факт, что радар поможет точно посадить вертолет, а сигнальные огни с такой высоты вообще не видны.
Но к моменту известия Стелла заснула, измученная переживаниями и слезами. Но сон ее был тревожный, нервный, потому что даже там она видела мертвое лицо стратега с его пронзительным осмысленным взглядом.
Ноктис чувствовал себя измученным настолько, что не хотелось даже двигаться. Мысли сами были тяжелыми, ленивыми, как свинцовое небо перед дождем. Медики уже побывали у него и наперебой выносили вердикты: мол, сколько повреждений, какой процент восстановления, но все соглашались в одном – принцу нужен продолжительный отдых.
Такая забота отчасти злила наследного принца: в глубине души он считал себя сильнейшим в мире, обладателем исключительной силы, способной вытащить его (а заодно и страну) из любой ситуации. И правда, кристалл помогал юноше быстро избавляться от ядов и ран, сращивать кости и восстанавливать порванные мышцы. Хотя всегда тратил саму жизненную энергию Селума, тем самым сокращая его жизнь.
Когда посещения прекратились, Ноктис впервые подумал о странном отсутствии Игниса. Всегда в случае ранения или внепланового лечения принца стратег появлялся на месте, контролировал работу медиков, попутно излагая, что пропустил Селум во время болезни.
Нерациональное беспокойство зашевелилось где-то на дне подсознания: когда что-то выбивалось из системы, когда нарушалась закономерность, Ноктис всегда нервничал. Эти изменения всегда не предвещали ничего хорошего. Но принц и представить себе не мог, что сегодня он потеряет все.
