Но помимо этого Фидель также не понимала стремления Дэспертара изменить этот порядок: встав на вершине цепи и попытавшись обратить вспять аппарат он ничего не добьётся; более того, он рискует сам стать таким же рабовладельцем, продолжая обрекать миллионы на страдания. Система не заточена на изменение, как наивно считает Дэспертар — она изначально была создана в корыстных целях одних людей повелевать над теми, кого они считают низшими — над такими же людьми, как они сами. Можно изменить стены, крышу, каркас дома, но нельзя изменить первоначальный заложенный фундамент.
Именно поэтому государство надо не реформировать, не пытаться приручить неприручаемого дикого неразумного зверя, а уничтожать власть над человеком подчистую, уничтожить само понятие государственности. Но что тогда, если не государство? Что тогда займёт его место?
«Самоуправление — залог здорового общества» — пронеслось в мыслях Коскиненой.
Люди, кто бы что ни говорил, достаточно интеллектуальные, умные и развитые существа, имеющие с природы определённый набор моральных и этических ценностей для того, чтобы, например, не пойти и убить себе подобного в следующий момент. Человеческая раса достойна гораздо большего, чем то, что имеется у неё сейчас; она достаточно созрела для того, чтобы скинуть с себя кандалы государственного аппарата и перейти на полное самоуправство, независимость от иерархической структуры и принуждения к чему-либо.
В конце концов многое, что раньше казалось невозможным и сложным, оказывалось вполне реальным: приверженцы первобытного строя не верили в возможность существования рабовладельческой формы правления; сторонники рабовладельческих империй не верили в жизнеспособность феодальной системы; феодалы отрицали то, что государственный аппарат и капиталистическое общество рано или поздно восторжествуют; в свою очередь нынешние богатеи и элитарные высшие слои отказывались и отказываются воспринимать другие альтернативы, кроме государства, а в особенности их очень пугает возможность существования безгосударственного режима. Они называют это невозможным, утопичным и нереальным.
Но именно здесь они споткнутся в очередной раз, как и все предшествовавшие им системы. Прогресс человеческого общества неумолим и безжалостен, рано или поздно одно сменится другим. Сейчас, как считала Фидель, пришло время для этого. Конечно, Нирнвики какое-то время будет под покровительством и властью военного режима, но постепенные реформы Випридак вскоре положат конец и этому режиму. Старое поколение нирнов сменится новым, придут другие люди, выросшие в иных условиях и в иной системе.
И тогда настанет истинный расцвет Нирнвики. Фидель приложит всё, чтобы это произошло: сейчас решается судьба её родины и Випридак обязана проявить себя. И она проявит себя в полной мере.
— Фельдмаршал Випридак! Вы удивительно вовремя! — поприветствовал её водитель вертолёта. Пусть многие видели в Фидель тирана, подло захватившего власть, но её солдаты и друзья всегда остаются ей верны при любых обстоятельствах. Это не могло не согреть девушке сердце: она знала, что она не одна, а её идеи и мысли разделят другие.
— Сайбот, — с такой же приветливостью ответила ему военная, — рада тебя видеть. Готов вспомнить молодость времён Оппозиционной, а? Хотя бы на несколько секунд. Ну, знаешь, чтобы не забыть, кто ты есть на самом деле.
— Конечно, фельдмаршал, — уважительно кивнул ей боец.
Как бы Фидель не старалась и не говорила обратное, но даже наедине друг с другом солдаты продолжают звать по статусу, а не по имени. Устав — это важно, он тренирует и вырабатывает в человеке дисциплину, но порой Коскинена ненавидела его за излишнюю приторность и разговорную бюрократию: говорить так, опустить то, опустить сё, называть строго по званию, излишний официоз. Но ничего с этим не поделаешь. Пока что не поделаешь.
Випридак села в вертолёт, одновременно с этим достав военную рацию; одно мгновение — и та включилась, вызывая второе важное лицо Режима после самой девушки.
— Приём. Фельдмаршал Випридак? Имею честь? Приём. — отозвался Калеви Хорен.
— Приём. Да, Калеви… — выдержала она пятисекундную паузу, — начинай операцию. Помни, твоя кооперация с Серовым и Оверлайдом — прямой залог её успешного выполнения. Приём.
— Приём. Вас понял. Разрешите приступить прямо сейчас? Приём.
— Приём. Разрешаю. Я присоединюсь к вам немного позже, после того, как достигну своей миссии. Удачи вам. Да хранит вас Сириус; во имя Нирнвики, нашей родины. Конец связи, — завершила вызов девушка, спрятав средство для связи.
Тем временем воздушное судно Фидель оторвалось от земли, начиная медленно, но уверенно набирать высоту; через минуту поднявшийся вертолёт на большой скорости полетел в сторону военно-научного комплекса Халлинтоеллина. Эта ночь окажется решающей в борьбе Спецслужб, Халлинтоеллина и Режима, она определит дальнейшее будущее Льва Запада. Конечно, победа любой из сторон принесёт Нирнвики благо и процветание: каждый человек хочет лучшего будущего своей стране, друзьям, близким и, в конце концов, самому себе.
