Сколько денег на твоем счету? Сколько телевизоров у тебя дома?
Сколько ты посмотрел фильмов? Сколько лет ты работаешь? Сколько гигабайт памяти в твоем ноутбуке? Со сколькими девушками ты переспал? (Сколько из них были девственницами?) Сколько раз ты занимаешься сексом (в неделю, в месяц, в год)? Сколько килограммов мне надо сбросить к пляжному сезону? Сколько раз ты был за границей?
Сколько продано экземпляров этой книги? Сегодня можно зачеркнуть вопросы типа “кто виноват?” и “что делать?”, современный вопрос только один – СКОЛЬКО? Никого не интересует содержание, всех интересуют факт и количество этих фактов.
Я живу в городе, где все скопировано. Скопирована структура города, скопирована архитектура, скопированы модные бутики, скопированы рестораны, скопированы супермаркеты. В этом городе больше копий, чем в Лас-Вегасе. Оригинал, в общем-то, никого и не интересует, когда есть хорошая копия. Кому нужен грязный ирландский паб в Дублине, когда есть такой же, но чистый и в Петербурге? Копия устраняет все шероховатости оригинала, убирает все, что может помешать потреблению. Оригинал всегда сопротивляется потреблению. В этом городе висит огромное количество оригиналов в Эрмитаже, но я чаще смотрю картины в Интернете.
Потребление копии не требует никакого усилия, оно абсолютно нейтрально. Поэтому так много людей сидят в японских ресторанах, они избавлены от всех опасностей оригинала – они знают, что им никогда не подадут рыбу фугу.
Я потребляю все эти копии, чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Мне нужна аура, которая заполнит мою пустоту. Я черпаю эту ауру, когда иду в бутик Kenzo, когда гуляю по супермаркету, когда сижу в испанском ресторане, когда скачиваю из Интернета бесконечное количество картин, музыки и книг, когда смотрю телевизор, когда гуляю по городу и т. д. И после всего этого всегда остается ощущение, что я что-то сделал не так. Но назавтра я делаю все то же самое. И так до бесконечности, копия за копией, пока не кончится краска в ксероксе. Xerox – это не машина, это образ жизни.
Soundtrack. John Cage “4’33”.
Bonus. Мы видим черный экран. Мы слышим шум работающего ксерокса.
Шум заканчивается. Голос за кадром: “Только что вы прослушали, как
Xerox сделал копию „Черного квадрата””.
Packshot Xerox и слоган: “Одного мира мало. Нам нужно два. Xerox”.
(вариант: “Мы умножаем мир. Xerox”).
Если ложь повторить сто раз, то она становится истиной.
Йозеф Геббельс
Factum: Young amp; Rubicam – крупнейшее в мире рекламное и маркетинговое агентство.
Young amp; Rubicam основали Джон Орр Янг и Рэймонд Рубикам в 1923 году в Филадельфии. Уже в 1926 году Young amp; Rubicam переезжает в
Нью-Йорк, а в 1931-м открывает свое представительство в Чикаго.
В 1960-е годы Young amp; Rubicam создает первую цветную рекламу.
В 70-е Young amp; Rubicam объединяется с такими корпорациями, занимающимися рекламой и PR, как Wunderman Ricotta amp; Kline, Cato
Johnson, и другими, составив в итоге группу компаний Young amp; Rubicam.
В 90-е годы Young amp; Rubicam переживает несколько финансовых скандалов, но с приходом в Young amp; Rubicam Петера Георгеску дела компании стабилизируются.
С середины 90-х Young amp; Rubicam твердо обосновывается на рынках
Европы, Азии, Африки и Латинской Америки.
В настоящее время Young amp; Rubicam имеет свои представительства в 81 стране мира. В России представительство Young amp; Rubicam существует с
1989 года.
С 1998 года акции Young amp; Rubicam начинают продаваться на бирже.
Клиентами Young amp; Rubicam были крупнейшие бренды мира – Philip
Morris, Colgate-Palmolive, Xerox, Danone, Heinz, Campbell’s Soup
Company, Virgin и другие.
Именно из Young amp; Rubicam был уволен Фредерик Бегбедер.
Доход Young amp; Rubicam превышает 2 миллиарда долларов в год.
Слоган: “Противостоять обыденности” (original version: “Resist the usual”).
Punctum: В Young amp; Rubicam меня привлекает название. Особенно красиво, если смотреть на его написание (Young amp; Rubicam) или произносить в одно слово (янгэн’рубикам). Я не знаю точно, но Young
amp; Rubicam наверняка создали несколько хороших рекламных слоганов и сняли несколько красивых роликов.
Мне кажется, что рекламное агентство очень таинственная организация
– что-то вроде ЦРУ или секты сайентологов. Никогда не понятно, какая реклама, каким агентством сделана. Поэтому я не могу больше ничего сказать про Young amp; Rubicam, потому что могу только догадываться, какие рекламные ролики сделаны ими.
У меня есть все сборники “Каннских львов” начиная с 1992 года. Я люблю смотреть рекламу специально, а не когда она прерывает телевизионную передачу. Мне не очень нравится русская реклама.
Может, она очень действенна и работает на конкретную “тарджет группу”, но мне просто не нравится ее смотреть. Я не получаю от нее удовольствия.
Мне нравилось время начала 90-х, когда по телевизору шли западные рекламы про ковбоя Marlboro и про виски Jeam Beam (“Знакомство с